Нечаянные грезы
Шрифт:
— Жаль, что ты уходишь от нас. — Нина вздохнула. — Будешь на поминках?
— Не знаю, все зависит от этого урода Симкина. — Она зажмурила глаза и наконец встала, опираясь на раковину. — Он лечащий врач Муси. От него зависит ее дальнейшая судьба, поняла? Да, скажи своей мамаше, что она последняя сука и если бы не… Симкин, Муська лежала бы сейчас в отключке с набитым дерьмом мозгами. У этого Симкина, блин, такой большой… — Галина произнесла длинную тираду матом. — Чего уставилась? Думаешь, твоя подружка академию кончала, как некоторые? Ну да, кончала,
— Что с тобой, Галка? О Господи! — Нина смотрела на подругу с ужасом и отвращением. Она знала о ее не слишком благополучном прошлом — кое-что ей рассказала сама Галина, да и сплетни до нее доходили, хотя она старалась не придавать им значения. — Возьми себя в руки! Немедленно!
— Ха! Легко тебе сказать. Ты дочка учительницы, блин, а моя мать мыла полы в общественных сортирах, папаша был грузчиком. Едрена вошь, да я вот сейчас возьму и задушу сама себя собственными руками.
Она вцепилась себе в горло.
— Прекрати! Я позову людей! — визжала Нина.
— Зови. — Галина опустила руки. — Что мне до твоих людей? И вообще на хрена мне эта житуха? Сегодня в рот вставит, завтра в зад — вот и вся радость. Только бы Муське было хорошо. — Она всхлипнула. — Котеночек мой дорогой, я все-все из-за тебя вытерплю. Вот увидишь.
— Что с сестрой? Ты что-то скрываешь от меня. У нее серьезное положение? Я так и знала. Это я виновата — я могла поломать их отъезд, а я вместо этого умыла руки.
— Ну и зануда же ты, Нинка. Дура и зануда. Да девчонка такое испытала — нам с тобой и не снилось. Надеюсь, этот тип все-таки не такой подлец, каким показался мне вначале. А там кто его знает. Блин, мужики соображают не головой, а другим местом. Черт побери, и как мне теперь отвязаться от этого старого кобеля?..
— Не спеши, роднуля. Я зашла к Мамаю и сказала, что у тебя случилось в дороге ЧП и ты позвонил Воропаихе. Мамайчик соизволил дать тебе денек отгула. У них сегодня смотр этих салаг из училища. Так что ноу проблемз, как говорят за бугром.
Ариша была в бледно-голубых синтетических брючках в обтяжку, под которыми соблазнительно перекатывались упругие мускулы. Вадим обнял жену, по-хозяйски чмокнул в шею, с удовольствием вдохнул знакомый запах — почти так же пахло от сына. И с трудом подавил горестный вздох.
Она ободряюще похлопала его по спине. Последнее время Ариша научилась смотреть на похождения мужа сквозь пальцы, а ведь поначалу даже собиралась наложить на себя руки. Все мужчины вокруг время от времени делали «выпады налево», как выражался Мамаев, командир полка, в котором служил Вадим. По крайней мере,
Арише не удалось подавить вздоха.
Вадим принял его на свой счет.
— Все в порядке, старушка. У меня на самом деле приключилось ЧП. Но, как видишь, все обошлось, и я прибыл в твое полное распоряжение. А как младшенький соколик?
Ариша приложила к губам палец и вымученно улыбнулась.
— Сейчас в порядке. Почти. Умудрился свалиться с дерева и сломал левую руку.
— Ну и дела. — Вадим отстранил от себя жену и приоткрыл дверь в комнату. Лелик спал с открытым ртом, закинув забинтованную руку за голову. Он понял внезапно, что здорово соскучился по сыну.
— Как это случилось? — расспрашивал он жену, уже успевшую наполнить ванну горячей водой, над которой возвышались айсберги душистой пены.
— Хотел снять котенка Воропаевых — они купили на рынке белого перса. Тот его за руку укусил, а Лелик растерялся и свалился в клумбу. Там оказался кирпич. Представляешь, он даже слезинки не проронил — только кряхтел и жмурился, как от солнца.
Ариша расстегнула пропахшую потом рубашку мужа, скользнула ладонью по загорелой груди.
— И что сказал Соломон? — обеспокоенно спросил Вадим.
— Мамай дал машину, и я повезла Лелика в Ленинград. Представляешь, мне словно шепнул кто-то: не доверяй его местным костоправам. Перелом оказался ужасно сложным — у Лелика, как ты знаешь, хрупкие косточки. Мы с ним неделю в больнице лежали. Папа устроил нас в отдельную палату. Ну, теперь все самое страшное позади, а поначалу ему даже обезболивающие уколы делали. Через десять дней снимут гипс, тьфу-тьфу. — Ариша прижалась щекой к горячей груди мужа и всхлипнула. — Как хорошо, что ты вернулся. Я тут совсем духом пала.
— Ну, это ты зря. — Вадим вылез разом из джинсов и трусов и с удовольствием погрузился в душистую воду. — Жаль, что у нас нет телефона.
Едва он произнес эту фразу, как тут же мысленно обругал себя за лицемерие. Он знал, что даже если бы у них в квартире стоял телефон, он бы не стал звонить Арише. Он не делал этого даже тогда, когда она с сыном жила у родителей в Ленинграде, а он — это было заведено у них чуть ли не с первого дня их совместной жизни — уезжал в свой вольный холостяцкий отпуск.
— Скоро поставят. — Ариша села на скамейку, взяла пузырек с шампунем, выдавила себе на ладошку густую зеленую жидкость. — У тебя отросли такие длинные волосы. Увы, наш Мамайчик отстал на целых полстолетия от моды. Если бы полком командовала я, то в приказном порядке велела бы тебе носить гриву, как у Миши Боярского.
У Ариши были ловкие быстрые пальчики. А он, как выяснилось, успел подзабыть, как приятно, когда тебе моет голову женщина.
— А Вовке Простакову ты бы какую стрижку выбрала? — не без иронии поинтересовался Вадим, блаженно вытягиваясь в теплой воде.