Небоскреб
Шрифт:
Если смотреть с тротуара, то здание Залияна с его вертикальными полосами гранита и стекла выглядело как десятирядная автострада, стремящаяся к какой-то отдаленной точке вверху. Вершина здания терялась в потоке разорванных черных туч. Небо прояснялось. Капли дождя висели в воздухе, переливаясь в проблесках солнечных лучей. На высоте примерно в две трети здания застыла платформа мойщиков окон. Митчелл отступил к бордюру и, сложив руки рупором, закричал что было силы:
– Эй там, наверху! Мойщики
Над ограждением платформы показались две головы. Митчелл закричал снова и замахал руками, но мойщики продолжали свою работу. Сержант встал на подножке у полицейской машины, пытаясь через окно дотянуться до своего радиомикрофона.
– Они вас не слышат из-за всего этого шума. Я сейчас обращусь к ним по громкоговорителю.
– Хорошо бы. Они же там, наверху, будут обречены, если... Сержант, это здание может опрокинуться.
Полицейский поднес микрофон к губам. Потом опустил его и озадаченно посмотрел на Митчелла. Инженер вновь и вновь обегал взглядом здание от основания до верхушки.
– Части основания на другой стороне здания напряжены, а с этой стороны они разрушаются от сдавливания. Этот провал и осадка... если оно начнет крениться слишком сильно, то ветер может завершить работу и здание повалится.
– Здание повалится? Вот это проклятое здание целиком? Как вы сказали, кто вы такой?
Митчелл повернулся и посмотрел на восток, вдоль 50-й улицы. Сопровождая свои слова резким движением руки, он сказал:
– Оно упадет вот в этом направлении. Какая там дальше улица, Бродвей, да? В этом здании восемьсот футов высоты, так что оно как минимум дотянется до начала Бродвея.
Полицейский нажал кнопку своего микрофона.
– Харвей? Это Сэм, я от здания Залияна говорю. У нас тут паршивая ситуация, в самом деле чертовски паршивая, и я имею в виду не только этот уличный провал. Лучше-ка дай мне шефа. У меня тут один инженер, который говорит, что здание Залияна может... ну, что оно может повалиться. Нет, да нет же, не сам Арам Залиян, а его здание! Здание Залияна! Этот провал подрыл фундамент, и оно проседает. Нужно очистить весь близлежащий квартал от жителей.
– Два квартала должны быть эвакуированы, – перебил его Митчелл, показывая рукой. – Все люди в любом из этих зданий находятся в опасности.
– Какие два квартала? Какие?
Митчелл снова показал рукой.
– Харвей, этот инженер говорит, что из всех зданий в двух кварталах на восток отсюда люди должны быть эвакуированы. Сколько у нас времена на это? – спросил он у Митчелла.
– Невозможно точно сказать. Оно может стабилизироваться само собой, а может и рухнуть через двадцать минут. Извините, мне нужно удостовериться, что мой друг ушел оттуда.
– Двадцать минут? Мы не успеем.
С
– Там, внизу, какой-то человек вроде бы нам что-то кричит.
– А чего это ради кто-то должен нам кричать? – иронически захихикал Билл Слатер. – Там внизу есть вещи и поинтереснее, чтобы на них поглазеть. Посмотри-ка вон на ту пробку! Затор протянулся настолько, что я и не вижу, где он кончается.
– А мне кажется, что я слышал, как кто-то кричал: “Мойщики окон”...
Они работали на восточной стороне здания и не могли видеть провала рядом с северной стороной, но они слышали звук, произведенный вырвавшимся столбом пара, и видели его отражение в окнах ближайших зданий.
– Похоже, что они там перекрывают пар, – сказал Слатер, показывая на это отражение. – Столб уже вдвое ниже, чем был минуту назад. Я смекаю, что они в конце концов отыскали тот вентиль, который надо повернуть.
– Там вон внизу какой-то парень машет руками, – сказал Бун, глядя на тротуар. – И, думаю, машет-то он нам. Видишь его?
Слатер пристроился рядом со своим партнером у ограждения и посмотрел вниз.
– Да, я вижу его. Ну и что с того? Почему ты решил, что он машет нам? Уж не из тех ли ты людей, которые оборачиваются на каждый автомобильный гудок, потому что думают, это, мол, мне гудят? Я вот лично не из таких. У меня насчет этого знаешь какая философия? Вроде как из Ветхого завета. То ли из Ветхого завета, то ли из Нового, то ли из Шекспира. В общем, откуда-то оттуда. А может, и из нашей конституции. “Не тревожься, мол, спрашивать, по ком звонит колокол, потому что это, черт подери, ясно, что звонит он уж никак не по тебе”.
Платформа вздрогнула. Мужчины выпрямились и посмотрели друг на друга.
– Что это было? – шепотом спросил Бун. Слатер встревожился и быстро прошел к концу платформы и проверил электрический рычаг.
– Соскальзывает эта штука, что ли? А как там рычаг на твоей стороне?
– Да на вид все в порядке. Билл, давай-ка спустимся на улицу.
Слатер посмотрел вверх, его взгляд пробежался по поддерживающим тросам, закрепленным на крыше в двадцати пяти этажах над ними.
– Господи, ты посмотри на эти тросы... они трясутся, как струны у пианино.
– Посмотри-ка, насколько далеко мы теперь от окон, – сказал Бун, показывая на край платформы. – Должно быть, дюймов на пять. Знаешь, мне кажется, что здание наклоняется. Очень скоро мы с тобой даже не сможем дотянуться до окон.
– Как человек верующий, – вздохнул Слатер, – ты, конечно, сильно беспокоишься. Возьми вот меня: я в Бога не верю, потому-то и не боюсь ничего.