Неблагой уезд
Шрифт:
— Надо бы за ним проследить, да колдовать не хочу. Как бы Касьян не почуял, — озабоченно сказал Полоз. — Так послушаю.
Он прижался ухом к корням. Дилан, по примеру Мидира, отряхнулся от пыли, вытер рукавом лицо. На губах горчило, и жар никуда не делся, только приугас малость. Дилан вспомнил, что прихватил с собой лечебную настойку на семи травах. Он скинул котомку, развязал и обомлел. Внутри всё перемешалось и спеклось в бурый, дурно пахнущий комок — и амулеты, и бутылочки с лекарствами. Почему так? Неужели и запутка у Анчутки не уцелела?
— Не печалься,
Мидир глянул на Дилана с непонятным выражением и отвернулся.
— Что слышно? — спросил он Полоза.
— Слуги твои оборону держат по всем правилам. Касьян пока что не торопится. Кружит, слабое место ищет.
— Королева с ним?
— Шестеро неблагих где-то поблизости... Или семеро? — Полоз нахмурился. — Многовато. На всех твоего копья не хватит.
— Они не станут защищать Касьяна, а уж мстить — и подавно.
— Тогда приготовься, — Полоз поднял руку. — Касьян к дубу направляется.
Мидир откинул плащ за спину. По стенам метнулись цветные блики.
«Самоцветный пояс! — ахнул про себя Дилан. — Как же Полоз решился отдать такую вещь, даже на время?!»
— Открывай! — Мидир изготовил копьё к броску и взбежал по ступеням. Щит он держал высоко, чтобы закрывал голову.
Полоз щёлкнул пальцами. В подземелье хлынул свет, по вечернему неяркий, но с отвычки ослепляющий. Дилан отвернулся, прикрываясь рукой, и оттого не увидел, как взлетело, просияв разноцветными огнями, пятиконечное копьё.
***
В этот удар Мидир вложил всё, что накопилось в душе — досаду, злость, отчаянье, боль... Копьё попало Касьяну в живот и пробило насквозь. Он рухнул, как бык на скотобойне.
— Что же ты, братец, не дал разгуляться... — Короткопалые руки вцепились в древко копья и переломили пополам. — Чую твою силу, продажная душа...
Он выкашлял сгусток чёрной крови и затих. Тяжёлые веки сомкнулись. Отступив в сторону, Мидир смотрел, как дрогнула под Завистником земля, взгорбилась, пошла волной. Бесчувственное тело перевернулось, покатилось прямо в провал между корнями дуба. Земля чмокнула и сомкнулась. Осталась только полоса пожухшей травы, порванная лента с орденом и сломанное копьё.
— Вот это по-нашему! — Из гущи веток высунулась встрёпанная сорока. — Не говоря дурного слова, да в рожу!
— Я бы сказала, что здесь уместнее другая пословица, — насмешливо произнёс женский голос. — Хоть разорваться, да не поддаться.
— Берегись, господин мой! — завопил Анчутка. — Окружают!
Мидир опустил щит и медленно повернулся. А вот и шестеро из Неблагого совета. Самые воинственные явились. Припал к земле чёрный пёс-буги. Скалит клыки жеребец-кельпи, по кошачьи присев перед прыжком. Ворча, перекидывает с руки на руку дубинку лохматый великан-гругаш. Белоснежные волосы глайстиг стелются леденящим душу туманом. Плотоядно ухмыляется карлик в красном колпаке, сжимая в жилистых руках топор на длинной рукояти. Угрюмый спригган, такой уродливый, что даже среди своих
Со спины кельпи слетела большая ворона. Взметнулись, затмевая закат, чёрные крылья и опали пелериной шёлкового платья.
— Ты лишился своего оружия, Мидир, — Элис пнула обломки копья. — Какая жалость. Для тебя.
***
Дилан едва успел отпрыгнуть и прижаться к стене, когда в подземелье рухнул истекающий чёрной кровью Касьян.
— Добегался, братец! — Полоз покачал головой. — Эк он тебя... Ну ничего, сон всё вылечит. Главное, поспать подольше.
Он крякнул, закидывая Касьяна себе на плечо.
— Отъелся, боров... А ты что глазами моргаешь, королевич? Последний шанс у тебя. Решай — вверх или вниз?
Дилан не понял, о каком шансе идёт речь, но даже на миг не засомневался, куда ему нужно.
— Вверх.
— Тогда иди, — Полоз прощально махнул рукой, шагнул в стену и исчез.
Лаз наверху снова открылся, и оттуда послышалась многоголосая перебранка. Дилан торопливо поднялся по ступеням, выглянул наружу.
Мидир стоял, подбоченившись. Пурпурный плащ валялся у его ног, и камни пояса сияли, каждый своим светом — зелёным, синим, фиолетовым... Каким-то чудом цвета не смешивались, но сплетались в единую ленту... «Нет, — подумал Дилан, — это больше похоже на верёвку аркана».
Неблагие фэйри корчились в многоцветных петлях, визжали, рычали, скулили. Только королева стояла прямо, и её глаза на заострившемся лице полыхали бессильной яростью.
— Соскучился по королевской власти, Мидир? Хочешь мою корону? А удержишь ли? Ведь Полоз тебе это украшение не навеки подарил. Возвращать, небось, придётся?
— Придётся, — согласился Мидир, — но сначала я вас всех удавлю.
— А может, договоримся? — прохрипел гругаш. Его спутанные космы трещали, как хворост в костре. — Тебе ведь ещё столичным властям объяснять, куда ревизор делся. Один не справишься.
— Ах, да, ревизор! — Мидир подобрал с земли ленту с красным крестом. — Сомневаюсь, что его будут искать. Кому надо, тот и сам всё поймёт, если уже не понял.
— И кто же это? — Элис заинтересованно прищурилась.
— Имя не знаю, но Полоз уверен, что при императорском дворе завёлся колдун, который и вызвал Касьяна.
— Стало быть, и про нас тот колдун знает... — Гругаш задумчиво пожевал губами. — Объединяться надо, Мидир. Враг-то у нас, получается, общий. Говори, какую виру хочешь, и отпусти нас.
— Нет такой виры... — Мидир замолчал и потряс головой. — Принесите клятву, что никто из вас — ни сам, ни через посредников, не причинит вреда мне и моим слугам — помыслами, действием или бездействием.
— Узнаю судейские замашки! — Элис заулыбалась. — Это всё, что ты хочешь?
— Нет. Ты уедешь и заберёшь с собой весь Неблагой совет.
— Куда ты хочешь нас отравить?
— Не в Сибирь, не бойся. Отправляйтесь в Петербург, отыщите этого не в меру способного колдуна и уничтожьте его. Это и будет ваша вира.