Неблагодарный…
Шрифт:
— Но ведь ты же, насколько я понимаю, пыталась заполучить капризную звезду для своего агентства. Или я заблуждаюсь?
— Нет, ты не ошибся, — решилась высказать свою правду она, — но разумеется, я не питала особых надежд на то, что он переметнется ко мне. Согласись, попытка стоила того.
— Разумеется, стоила, если ты пустилась во все тяжкие, — недовольно заметил Майк. — Впредь не пытайся переманивать моих самых дорогих клиентов. Если ты сотворишь подобную глупость, я обрушу на тебя всю силу своего гнева. И не улыбайся, Луиза, сейчас
— Хорошо, хорошо… Я тебя поняла, — поспешила заверить смущенная Луиза, опустив взгляд на пестрые крапинки его галстука. — А в чем у тебя сейчас занят Коллинз? — простодушно спросила она, больше для того, чтобы нарушить наступившее неловкое молчание, чем из желания в действительности узнать, чем занимается психически неуравновешенный любимец публики.
— Ничего интересного, — пожал плечами Майк. — Хотя, конечно, есть несколько интересных перспектив.
— Я думаю… хочу сказать, что мы могли бы войти в обоюдополезный контакт. — Луиза сама удивилась, что решилась высказать это. — Хотела промолчать, но скажу: твой Коллинз, без сомнения, лучшая кандидатура на заглавную роль в фильме «Наваждение», сценарий которого многообещающ.
— У тебя прекрасное чутье, — улыбнулся Майк. — Он, конечно, еще молод для этой роли, но тем не менее сейчас никого лучше его не найти.
— Тогда почему бы тебе не предложить кандидатуру Чарлза? Если нужна помощь, я готова вывести тебя на продюсера, и ты сам с ним обо всем договоришься.
— Интересное предложение, — задумчиво произнес Дэй. Было видно, что он несколько озадачен. — Но дело в том, что, поскольку идея исходит от тебя, я пытаюсь понять, где ты расставила ловушку.
— Да нет никакой ловушки! Неужели мне нельзя хоть раз сделать все как надо? — обиделась Луиза и, вывернувшись из объятий, повернулась спиной к человеку, который умеет портить жизнь не только другим, но и себе. Как грустно, подумала она, когда проходит искренность во взаимоотношениях. Она прислонилась пылающим лбом к прохладной поверхности лифтовой двери.
— Прости, дорогая. Я был не прав, — тихо сказал Майк.
— Как я устала от того, что мы постоянно на ножах, — сказала она со слезами в голосе. — Еще немного, и я начну раскаиваться, что вообще решилась открыть это свое агентство.
— Я бы тоже хотел, чтобы ты никогда его не открывала! — согласился Майк, тихо рассмеявшись. Он подался вперед и обнял расстроенную женщину за талию. — Считай, что во мне говорит задетое самолюбие. Что делать, все вокруг только и говорят о новом растущем агентстве Луизы Дайзерт!
— Ты шутишь?
— Нет, я абсолютно серьезен, — прошептал Майк и крепко прижал гибкое тело Луизы к своему.
— Нет, Майк, прошу тебя! Только не это, — слабо запротестовала она, когда он стал осыпать быстрыми поцелуями ее нежную шею.
Луиза, истосковавшаяся
— Ты такая красивая, — проговорил Майк охрипшим от страсти голосом. Его пальцы сомкнулись на выпуклых розовых сосках. Этот интимный жест мгновенно отозвался внутри тела, и Луиза, уже не имея сил сдерживаться, застонала от сладострастного предчувствия.
Эти зовущие и одновременно беспомощные стоны, заполнившие тесное пространство лифтовой коробки, разожгли костер эмоций у Майка. Прижав ее к стене, он всем телом крепко прижался к ее телу.
Подняв глаза, Луиза увидела, что темноволосая голова Майка медленно склоняется к ней. Он захватил ее губы в свои и жадно проник языком в глубину ее рта, сгорая от неутоленного желания, которое, казалось, сводило его с ума.
В мыслях Луиза противилась зову собственного тела и осуждала себя за слабость, за беспринципность, за то, что способна, оказывается, не только простить этого человека, но и отдаться ему всем своим существом. Однако и эти мысли ушли, растворились. Кроме необузданного взрыва чувственного восторга, не осталось ничего. Кровь стучала в висках. И уже не оставалось иного желания — только бы ощущать себя единым целым с любимым, чувствовать сильное тело мужчины, страстно желать слиться с ним. Разве это в первый раз? Нет, едва он оказывался рядом — мгновенно вспыхивало непревозмогаемое безумное стремление к близости.
Луизе так и не пришлось узнать, насколько далеко они могли бы зайти в данной ситуации — уступила ли бы она или нет напористой горячей страсти Майка. В тот момент, когда они оба уже окончательно потеряли голову и отступать, казалось, уже было некуда, лифт дернулся и пошел вверх. До них долетели далекие голоса, подбадривающие и обещающие скорое освобождение. Луиза и Майк в ужасе переглянулись и стали быстро приводить себя в порядок.
— Не волнуйся, дорогая, — пробормотал Майк, отстранив ее дрожащие пальцы, чтобы самому справиться с застежкой. — Я позабочусь о том, чтобы поднять небольшой переполох. У тебя будет время незаметно проскользнуть в свой офис.
Проскользнуть, убраться восвояси — в этом вся жалкая суть наших отношений! Луиза вдруг почувствовала страшную усталость и душевную опустошенность при мысли о том, как предательски ведет себя ее тело, когда рядом оказывается этот мужчина.
Закрыв глаза и прислонившись спиной к стенке лифта, Луиза поклялась больше никогда не допускать ничего подобного — она не какая-нибудь нимфоманка, получающая острое наслаждение, отдаваясь мужчине в подобных рискованных обстоятельствах. Не для нее и роль тайной содержанки.