Небеса Перна
Шрифт:
Медленно, осторожно он протянул ей руку, но она отступила назад, придерживаясь за низкую ограду длинной террасы. Глядя на его руку так, словно само прикосновение Ф’лессана могло испачкать и унизить ее, она пятилась все дальше и дальше, и в ее зеленых глазах безраздельно царил все тот же отчаянный ужас загнанного в угол зверя.
— Ох, Тай, друг мой, если бы я мог, я остановил бы Голант’а! — Сейчас он отдал бы все, чтобы у него было время подготовить ее. Если бы он не был столь беспечен, если бы не принимал за природную сдержанность то, что было на самом деле страхом перед физической близостью… —
— Как она может желать его? Я не хочу тебя! Должно быть не так!
Что ж, по крайней мере, это признание говорит в его пользу, подумал Ф’лессан, чей разум сейчас отчаянно бился в поисках выхода. Скоро, слишком скоро чувства дракона захлестнут, поглотят всадника… и ему нужно достучаться до Тай, до человека прежде, чем. ее поглотят чувства ее дракона!..
— Но ты же видишь, что это так. Она сама бросила ему вызов, — мягко проговорил он. — И он ответил. Он так восхищается ею. Так же, как я восхищаюсь тобой, Тай.
Она моргнула в смущении и замешательстве.
Это уже хорошо, подумал Ф’лессан, хотя сейчас он ощущал скорее отчаяние, близкое к отчаянию самой Тай. Если он не сумеет поговорить с ней, добиться, чтобы она поняла его, тогда она никогда не поймет, что это вовсе не Должно быть насилием. Он знал, что пока что может контролировать свое человеческое «я» — вне зависимости от того, как ему хотелось ощутить экстаз его Голант’а.
— Неужели ты так ничего и не успела узнать обо мне? — воскликнул он. — Я оскорбил тебя? Пренебрегал тобой как другом? Скажи мне, Тай!
Она снова моргнула и покачала головой, растерянная и смущенная; Ф’лессан знал, что чувства Зарант’ы все сильнее захлестывают ее.
— Тогда позволь мне быть твоим другом — и твоим любовником. Брось мне вызов, Тай, как твой дракон бросил вызов моему. Пожелай, чтобы я любил тебя, Тай, — тебя, а не Тай-всадницу. Выбери меня! — Он прижал руки к своей груди. — Выбери меня, Тай!
— У меня нет выбора, — всхлипывая, проговорила она. Он чувствовал, что внутренне она покоряется тому,
что должно произойти, — но он не хотел такой покорности.
— О, Тай, любовь моя, — взмолился он, протягивая к ней руки, но не приближаясь, не касаясь ее. Она была так близко к краю террасы…
Внезапно он почувствовал, как она дорога ему; это удивило и обрадовало его. Это не было влечением, страстью Голант’а: Ф’лессан-человек тоже желал ее.
— Прошу тебя, Тай, умоляю тебя! Выбери меня! Была ли это Тай, потянувшаяся к своему другу в поисках помощи, или всадница, которой передались чувства ее дракона, он не был уверен; но она потянулась к нему. Но была ли она сейчас в достаточной мере человеком, чтобы сделать сознательный выбор?
— Прошу тебя, Тай, пойдем со мной, — сказал он, беря ее руку в свою и осторожно разворачивая девушку к ближайшей двери. — Мой друг, мы должны войти внутрь.
Он старался не испугать ее, медленно направлял ее шаги — она не видела, что он, не касаясь, завел свободную руку ей за спину, боясь, что она все-таки решит броситься прочь. Ее взгляд казался завороженным, почти невидящим: она не сознавала, как близко находится к краю террасы, не понимала, что произойдет, если она попытается вырваться и убежать.
Тихо,
Внезапно Тай напряглась всем телом. Он взглянул в ее глаза, в расширенные зрачки, и почти разжал руку: теперь уже она впилась пальцами в его ладонь. Он осторожно приобнял ее за плечи жестом, в котором желания защитить было больше, чем страсти.
— Я счастлив и горд тем, что ты выбрала меня, Тай, — говорил он. Она должна в это верить. — Ты знаешь — я не верил, что так будет. Я восхищался тобой; я восхищался тем, как ты сохраняла спокойствие, когда вывозила детей из Монако… — Сейчас ему следует осторожно, очень осторожно подбирать слова. — Успокойся, Тай. Успокойся и позволь мне помочь тебе.
Со всей возможной осторожностью он провел ее в ближайшую спальню. Он чувствовал, как нарастает желание Голант’а. Ему придется контролировать свое желание. Он пытался оставаться человеком так долго, как только возможно. А это становилось все труднее. Он не мог просто бросить ее на постель — это испугает ее; еще меньше он хотел становиться драконом, потому что тогда его обращение с ней станет более жестким — и жестоким для девушки.
Он осторожно обнял ее.
— Ты выбрал меня, Ф’лессан, и я буду любить тебя! Он поцеловал ее в лоб и крепче обнял девушку. Если ее чувства еще не полностью подчинены чувствам Зарант’ы… но целовал ли ее хоть кто-нибудь с любовью? Хоть Раз? Он наклонился к лицу девушки, нежно коснувшись губами ее губ. Пусть только она будет все еще настолько человеком, чтобы почувствовать это! Он не ожидал той вспышки обоюдной страсти, которая проявилась в этом поцелуе. Девушка дрожала все сильнее. Ф’лессан инстинктивно крепче прижал ее к себе.
— Ты выбрала меня, Тай. Ты выбрала меня, — крикнул он — но ее тело напряглось и застыло под его руками.
Укачивая безвольное тело, он целовал ее лицо, щеки, губы, шею.
— Выбери меня, Тай! — все еще умолял он, когда вдруг понял, что она слилась мыслями и чувствами со своим драконом.
И в этот миг он сам стал Голант’ом.
Она взлетела высоко, стремительно рванувшись вверх, потом нырнула, уходя в сторону, и каждый неожиданно сильный взмах крыльев уносил ее все дальше от него. Она была большой для зеленой, и ему это нравилось. Ему больше нравились зеленые, чем золотые. Золотые всегда вели себя так, словно они оказывали бронзовому непомерную честь, позволяя соединиться с ними. Но зеленые умели быть благодарными. Кроме того, они были более страстными, чем королевы. Возможно, потому, что чаще поднимались в брачный полет.