Неангелы
Шрифт:
Он не смотрел на меня. Не знаю, что Кирилл искал взглядом в темноте. Спасение? Ответы? Занятно. Моё внезапное открытие оказалось настолько забавным, что я едва сдержала улыбку. Впервые за несколько месяцев я обратила внимание на его внешность. Вот так просто влюбиться в человека, не понимая, как он выглядит. С головой нырнув в его силу, в его голос и запах, поддаться притяжению, почувствовать губы и погибнуть от ревности, не обратив внимание на то, какой у него нос, есть ли кубики на прессе (а интересно, есть?), торчат ли у него уши или не очень?
Сквозь темноту многого было не рассмотреть, но некоторые черты лица ярко выделялись в лунном свете. Большие, чуть глубже, чем
– Но как такое возможно? Почему ты подчиняешься?
– Невозможно сказать точно. Эдгар считает, что мы стали заложниками материи. Да-да, той самой, из которой соткано всё вокруг, той, которой мы можем управлять в силу своих способностей. Но противостоять ей мы не можем. Нас будет тянуть друг другу, вопреки всему, как два противоположных полюса сверхсильного магнита.
Прости меня. Прости, пожалуйста, но я ничего не могу сделать. Прости, за то, что лучшее, что я могу сейчас – это прочитать тебе лекцию, наговорить разного и оставить ни с чем.
– В Старой и Новой Деревне за всеми наблюдают, если кто-то поймет, что нас связывают не только отношения Наставник-курсант. Именно поэтому я должен дать тебе четкие инструкции, как вести себя дальше. Ради этого я принес тебя сюда, а не ради разговоров о любви и Маше.
Я выдохнул, чтобы перевести дыхание. Близко. Очень близко. Всего пара сантиметров между пальцами опущенных вниз рук. Она молчит. Слушает и молчит. Я смотрю на неё и не вижу. Не вижу причин, чтобы не сбежать прямо сейчас отсюда на самый дальний край нашей круглой планеты.
– А сейчас? Здесь нас могут увидеть?
– Нет. Здесь нет.
Это был знак. Сигнал. Выстрел стартового пистолета. Как угодно. Я обняла его так крепко, как было возможно, стараясь компенсировать все объятия, которых я буду лишена, когда мы вернемся в лагерь Ассоциации. Уткнувшись носом в его плечо, вдыхала запах, стараясь надышаться на все то время, что не смогу сделать это снова. Плакала, надеясь, что слезы и пятна от косметики останутся на его кофте, чтобы напомнить обо мне. Я не думала о времени, не знала как долго мы молча стояли вот так, пытаясь запомнить друг друга. Но почему-то понимала, что для него это тоже важно. Возможно, это была женская интуиция. Возможно, об этом мне рассказали его ответные объятия. Возможно, легкий, едва уловимый поцелуй в макушку перед тем, как я услышала тихое: «Крылья».
Пора было возвращаться. Мы оба знали, что делать. Точнее, чего не делать ни в коем случае: не оставаться один на один, не прикасаться друг к другу, не искать встреч, лучше даже не звонить и не писать друг другу сообщения без повода. Стараться поддерживать отношения Наставник-курсант, насколько это было возможно. А возможно ли вообще?
Только что отпустил её. Отпустил и вернулся домой. Каждому из нас сейчас требовалось время, чтобы уложить в голове всё случившееся. Не знаю, к чему это приведет, какие выводы она сделает и что в ответ на
Одержимый хаотичными мыслями, я вернулся домой через окно. Судя по смеху, на кухне еще продолжалось бурное знакомство Наставников и курсантов. Мой приход туда неизбежно вызвал бы множество вопросов, отвечать на которые не было настроения.
Чувствуя себя как никогда одиноким, я провалился в сон. Сказалась бессонная ночь и напряженный день. Не знаю точно сколько мне удалось проспать, но когда я снова открыл глаза шум на первом этаже стих. Кто-то раздраженно стучал в мою дверь.
-Кирилл, я знаю, что ты здесь. Открывай!
Разумеется, завершением такого великолепного дня должно стать объяснение с Машей. О ней я совершенно не подумал. Что ей сказать? Правду? Это уничтожит её. Соврать? Это мерзко. 50 на 50? В любом случае провал. Знать, что Маше - женщине, к которой ты испытываешь самые нежные из возможных чувств - предстоит повторить судьбу твоей матери. Прожить жизнь, наполненную болью и осознанием, что человек, с которым тебя навсегда связали, живет и дышит ради другой. Чтобы придти к тебе, он перешагивает через себя, свои чувства, мысли и желания. И ни одно даже самое страстное прикосновение к тебе не сравнится с легким касанием её руки.
Взмах руки и замок открыт. Маша буквально влетела в комнату и от всей души хлопнула дверью. Душа у нее была большая и сильная, судя по жалобно зазвеневшим стеклам. Она злится. Я вижу это по ледяному взгляду, сжатыми в тонкую ниточку губам, морщинке между бровями. За время наших отношений мы изучили друг друга до миллиметра, до мелких привычек и тонких, едва уловимых движений.
Не дав ей ничего сказать, я рывком поднялся с постели. Она злится на меня? Сама натворила дел, а виноват я? Нет уж! Жалость к ней, появившаяся внутри меня несколько минут назад, сменилась порывом гнева. Она заставила Арину страдать. Причинила ей боль.
– Ты думаешь, что творишь? – набросился я на неё. Маша замерла на месте от неожиданности. Я ни разу в жизни не кричал на неё.– Зачем ты показала ей всё это? С какой целью? Что за приступы необоснованной ревности?
– Необоснованной? Ты видел, как она смотрит на тебя, но ничего не рассказал. Я единственная была с ней честна, - Маша всегда умела держать удар и сейчас отвечала мне с не меньшей долей гнева.
– Да, ткнула её туда носом. Без объяснений. Нам предстоит работать вместе, хочешь ты этого или нет. Как прикажешь ей работать с нами после всего, что она увидела? Даже если она питала ко мне какие-то чувства, достаточно было просто поговорить. Сегодня вечером я сделал это. Проблема решена. Я не её личный Наставник, мы будем видеться только в учебной аудитории, и она сможет перерасти свои детские чувства ко мне. Если ты пришла отчитать меня за то, что в присутствии курсантов я вел себя двусмысленно и импульсивно, можешь начинать. Но знай, что только твоя неуемная ревность стала этому виной, - перегнул, я перегнул палку собственной лжи, но не жалел. Какие-то считанные минуты назад она вошла в комнату с видом победителя, человека способного отчитать меня, как ребенка, вышла же она отсюда опустив плечи. Я не стал её догонять.