Не все ответы...
Шрифт:
Проснувшиеся гости, наконец, спустились с чердака, и Щеб повёл их на веранду, умываться. Тайрэд молча прошёл следом. После вчерашней доверительной беседы он чувствовал себя неожиданно смущённым и не способным к разговору. Орли, похоже, тоже было неуютно в присутствии шида, во всяком случае, кроме краткого приветствия, иных слов у лаки не нашлось.
– Орли...
– Тайрэд начал говорить, но под тяжёлым взглядом лаки замолк. Мгновение, они стояли на пороге, лицом к лицо, старательно не глядя друг на друга. Потом Орли вернулся в дом.
Сивел чуть задержался,
– А ты что скажешь?
– тихо прошептал Тайрэд, перехватив его возле дверей.
Сивел и во времена их мимолётного знакомства произвёл на него впечатление умного и проницательного человека. И сейчас умудрился одной фразой сказать всё, что Тайрэду нужно было услышать.
– Он не хочет быть счастливым, благородный. Там - не хочет.
Тайрэд сидел на своём бревне, постукивая по нему ладонью, и гулкий голос поющего дерева разливался по двору. Когда драконы принесли воинов, он встал.
После беспокойной, полной взаимных подозрений ночёвки в пещере, люди выглядели помятыми и не выспавшимися. Разоблачённый шпион, находившийся под неусыпной охраной Сиропа, угрюмо созерцал землю у себя под ногами. Его даже не стали связывать, но насчёт своей судьбы он не обольщался. Не король, так собственные товарищи...
Тайрэд равнодушно скользнул взглядом по шеренге. В действительности, он их не видел, не желал видеть. Зачем? Он и так хорошо знал выражения их лиц. Они напоминали ему Сург, Тиллу...
Орли... иногда напоминал ему телёнка. Оленёнка. Такой же доверчивый, хрупкий. У юноши бывали свои моменты прозрения, как к примеру, когда он умолял Тайрэда уехать из страны после смерти короля. Но в остальном он оставался простодушным ребёнком. Каким-то чудом Орли умудрился сохранить это в себе даже после пыток и заключения в Цитадели. И, глядя на седого лаки, Тайрэд невольно видел прежнего восторженного подростка, которого тайно почитал за младшего брата. И, любил искренне, в отличие от кровных братьев.
Тайрэд содрогнулся от не слишком приятных воспоминаний. Стыдно признаться, он не хотел помнить их.
А должен был... В кривой усмешке блеснули клыки. Не смешно, но он находил нечто забавное, что честь и имя Змея принадлежали бастарду... никчёмному ублюдку, которого все давно исключили из списков живых, и от него зависело, будет ли существовать семья и дальше. Туг, как примерный сын, (мог когда хотел!) смирился бы с любым его решением, даже найдись у юноши веские возражения.
Соблазн начать всё заново, объявить себя не приемником, а родоначальником, был силён. Но что-то подсказывало Тайрэду, что это не изменит прошлого, не исцелит ран и не изничтожит их врагов. Гулкое хмыканье Дождя, с которым дракон выслушивал его излияния, тоже сыграло свою роль. Ничто так не заставляет усомниться в себе, как серебряная морда в человеческий рост, недоверчиво хмыкающая на тебя в нужных местах.
Тайрэд вздрогнул, очнувшись.
– Сакра прогнила насквозь, - Тайрэд на людей не глядел.
–
– Да, папа, - глаза воинов как по команде обратились на выглянувшего из дома юношу.
– Корону принеси.
– А где она?
– Посмотри в сарае, на гвоздике.
Юноша быстрым шагом пересёк двор и зашёл в бревенчатый сарайчик. Внутри что-то забренчало, послышалась тихая ругань, наконец, он вышел с зубчатым обручем в руке.
– Вот, не сразу нашёл, - Туг небрежно похлопал обручем по колену.
– Пропылилась малость.
Тайрэд взял из его рук корону Сакры, осмотрел, кисло сощурившись.
– Ну, вроде все камни на месте, - он глянул на воинов и те вытянулись как по струнке.
– Заберите это, коронуйте кого хотите, живите как знаете. Пока от меня что-то зависит, семья Змея не вернётся в Сакру.
И он швырнул корону им под ноги.
Вот он это и сказал. Змей жив.
Решение принято. Гора с плеч. И мир заблистал новыми яркими красками, словно после грозы. Тайрэд глубоко вздохнул и, улыбнувшись оглянулся, замечая то, что не мог или не хотел видеть раньше. Вот предатель, понурившись, не смея поднять головы, стоит чуть в стороне от остальных телохранителей и растерянно вертит в руках королевскую корону, не зная, куда деть себя и драгоценный предмет. Никакого уважения к символу высшей власти в его движениях не было. Может, он искренне надеялся вернуть короля, подумал с неожиданной жалостью Тайрэд. Он сочувствовал молодому шиду, преступившему собственной честью ради блага королевства, но ни в коем случае не собирался изменять собственное решение.
Остальные телохранители мнутся, растерянные и непонимающие. Не таких результатов они ожидали от этого похода. Или боялись, не всем ведь нужен драконий прихвостень на троне. Люди такой дружбы не понимают, вот если бы Сладкий Дождь служил ему, тогда совсем другое дело!
Сивел околачивается рядом. Лаки умудрялся стоя на одном месте создавать впечатление, что он шатается по окрестностям. Глаза у мальчишки серьёзные, старые и прав Орли - у них не получилось.
Юноша чуть наклонил голову и Тайрэд поспешно перевёл взгляд, не желая так явно выказывать своё внимание.
Дракончики скромно топчутся в сторонке, тихо перерыкиваясь между собой. Малыши встревожены этим нежданным и нежеланным вторжением в их размеренную жизнь. Они всегда знали, что когда-нибудь им придётся покинуть долину, но до того они смогут жить спокойно... если забыть о поселенцах. И о том драконе. Кого он пытается обмануть, никакие горы не спасут, если кто задастся конкретной целью добраться до тебя.
Последним, он посмотрел на Орли. Сын Орла сейчас не имел ничего общего с гордым символом семьи. Если только кто-то видел ощипанного, истощавшего от голода, да ещё и беззубого от старости орла. Поправка у орлов вообще нет зубов! Однако вид Орли имел самый жалкий, хотя и пытался бодриться. Но Тайрэд ясно видел его боль.