(Не) верю тебе!
Шрифт:
– Уля, – мужчина сделал шаг вперёд, обхватил мои плечи одной рукой, притянул к себе, – говори, девочка моя, – пробормотал мне в волосы, уткнувшись носом мне в голову.
– Ты должен до вечера поменять всю мебель в квартире, не хочу касаться того, чего касалась ОНА, а уж тем более спать на кровати, на которой вы…
– Я понял тебя, милая, понял. Я сейчас же займусь этим, а ты пока разбери вещи Евы обратно в шкаф, и побудьте в её комнате, – быстро повёлся на мой возникший в голове план муж и, коротко поцеловав меня и малышку в щёки, спустил Еву с рук, достал телефон из кармана домашних штанов, взглядом показал на дверь детской.
Послушно
Зайдя с Евой обратно в комнату и, закрыв дверь, припала ухом к замочной скважине, в надежде услышать ушёл ли Олег из коридора или нет.
– Мам, – позвала меня малышка.
– Что такое, моя родная, – присела перед ней на корточки.
– Ачу писить, – отвечает кроха.
– Пойдём, – протягиваю руку дочке, и открыв дверь, выхожу в пустой коридор.
Ванная напротив кухни, и самая ближняя дверь к выходу из квартиры, а значит я смогу увидеть, где именно сейчас мужчина, и чем он занят. В ванную комнату мы не крадёмся, идём шурша одеждой, шмыгая ногами по паркету. Проходя гостиную, заметила Олега.
Мужчина стоял лицом к окну, но, словно почуяв мой взгляд, обернулся, хмуро свёл брови к переносице.
– Ева в туалет, Олег, – говорю куда мы направляемся, и получив кивок головой, продолжаем путь.
В ванную дверь не закрываю, оставляю небольшую щель, чтобы слышать передвижения Олега. Еве требуется минута на горшке, и она готова. А вот я нет. Меня начинает трясти.
Подхватив кроху на руки, приоткрыла дверь, предварительно приложив указательный палец к губам, показывая Еве, чтобы молчала, на всю включила воду в раковине. Крадясь тише мышки и не спуская взгляд от проёма гостиной, я медленно дошла до входной двери, присев на корточки, взяла сумочку и свои сапоги, выпрямившись, трясущейся рукой повернула ключ.
Прозвучавший щелчок оглушает, от его громкости кровь леденеет. Продолжая смотреть на проём гостиной, схватилась за ручку двери, повернула её и толкнула от себя.
Холод лестничной площадки ворвался в квартиру, пройдясь по моей спине. Секунда. Один шаг назад. Удар сердца. Ещё шаг, и мы уже не в квартире. Затаив дыхание, закрываю дверь, не отводя взгляда от комнаты, в которой находится Олег. Придавив дверь рукой, слышу, как она закрылась, и сделав судорожный вдох, срываюсь с места, бегу по лестнице на два этажа выше.
Лёгкие горят, ноги подкашиваются, но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь на месте. Жму на кнопку вызова лифта и чуть не плачу, когда створки приветливо распахиваются перед нами.
Выдохнуть смогла только когда, подаренная Олегом, машина, под моим управлением не выехала со двора и не оказалась в потоке других машин.
глава4
УЛЬЯНА
– Вик, я боюсь, – честно признаюсь подруге и прячу лицо в ладонях.
– Ну и дура! – повышает голос девушка, – ещё раз говорю, Сашка тебя не тронет, не нужна ты ему, – упорствует подруга, – он поможет тебе, я с ним уже говорила, у его дядьки крутая фирма, уж не знаю, что у них там стряслось и куда делся старый рабочий, но этот мужик
Мне не надо было смотреть, я и так знала, кто именно находится под окнами Викиной квартиры. Олег! Мужчина словно сошёл с ума, он уже третий день сидит в своей машине и через каждые полчаса пытается связаться со мной по телефону. На звонок я ответила всего один раз, в день моего побега. Мы с Евой тогда только и успели, что вклиниться в поток машин, когда на мой телефон поступил звонок от Олега. Вызов я приняла, и сообщила, что жить так больше не могу и хочу развестись. Он ничего тогда не сказал, молча отключился, а вот когда пришло время ложиться Еве спать, мой телефон ожил. Десять пропущенных подряд, и следом сообщение.
«Я внизу, спускайтесь».
Всего три слова, а меня сковал лёд. Я не слышала этих слов, но почему-то знала с какой интонацией они бы прозвучали, если б Олег озвучил их.
Но ни только Олег обрывает мой телефон. Мама! Эта женщина звонит поминутно, даже ночью. Для этого человека не существует времени суток. И если Олег сидит в машине и ждёт, когда мы спустимся, то женщина, родившая меня, нагло заявилась на порог квартиры Вики, и требовательно заявила, чтобы я, «немедленно вернулась к мужу, и не позорила её на весь город».
Да вот только не получилось у неё как обычно «управлять» мной. Я не постеснялась присутствия Вики, напомнила маме, свидетельницей чего я стала, зайдя в нашу с Олегом спальню. В ответ посыпались обвинения, что я сама виновата, мужа любить надо, ублажать, и так далее, про ребёнка, которого по мнению матери я должна была родить от Олега, женщина тоже напомнила.
Слушая мать, я понимала, что в чём-то она права. Я сама виновата, что Олег пошёл налево. Вот только беда в том, что мне абсолютно плевать на его измены. Нельзя ревновать и убиваться от горя предательства, если к этому человеку нет чувств любви. Свою яростную речь, стоя на пороге Викиной квартиры, мама прервала резко, стоило только мне открыть рот и сказать всего пару простых слов, которые подействовали на женщину, словно ей вынесли смертный приговор.
«Я легко могу рассказать всем знакомым, что Олег мне изменил, и скажу с кем именно».
Одно предложение, и моей матери словно и не было пред нами.
Уйти она ушла, но вот звонить не перестала. На телефонные звонки я не отвечаю, на улицу не выхожу. Но так долго продолжаться не может. Мне нужна работа, чтобы прокормить нас с Евой, да и жить у подруги долгое время у нас не получится, совесть не позволит сидеть на её шее. О чём я и сообщила Вике первым же вечером, а уже на утро подруга сообщила, что нашла мне работу, вот только мне нужно встретиться с таинственным Александром, который и поможет мне устроиться в эту крутую фирму. У меня был непонятный страх. Я боялась идти на встречу к тому мужчине. Но сейчас, услышав слова подруги, поняла на сколько она права. Эти двое не дадут мне спокойной жизни.