(Не) верю тебе!
Шрифт:
«Объявлена дата долгожданной свадьбы Клима Беляева и Милены Резанец». Гласила надпись внизу фотографии. Отбросив журнал, я легла в постель, и спрятавшись под одеялом, ощутила внутри себя холодную пустоту.
Те деньги, что были в конверте, я оставила в том номере, на полу. Как оказалось, он за ту ночь заплатил куда большую цену. Он подарил мне частичку себя.
Четыре года спустя.
УЛЬЯНА
– Мама, хватит! – прошу, умоляюще смотря на женщину, что сидит напротив меня.
Уже полчаса слушаю
– Что хватит?! Что хватит? – ещё больше расходится женщина, - да если бы не твоя эта ошибка, - чуть ли не во всё горло кричит и тычет пальцем в глубь квартиры, - вы бы с Олежей жили совсем по-другому! А не вот так! Мужику любовь нужна, ласка, внимание, а не чужа…
От слов матери внутри, что-то лопается и откуда-то из глубины поднимается бунт, а за ним злость вскипает за секунды.
– Прекрати! Слышишь? Прекрати! – перебиваю, повышаю голос в ответ, - как ты выразилась «эта ошибка», приходится тебе родной внучкой, - вижу, как глаза женщины округляются, - и я запрещаю тебе так выражаться в её сторону! Меня можешь сколько угодно помоями поливать, но Еву не тронь! Поняла меня? – смотрю на мать и понимаю, что сорвалась, впервые повысила на неё голос, впервые дала отпор.
Порывисто поднимаюсь из-за стола, хватаю кружку с недопитым чаем и несу её в раковину.
– И знаешь что, мама? – включаю воду, начинаю мыть посуду, что оставил после себя Олег, - прекращай совать свой нос в нашу с Олегом семью! – говорю и внутренне усмехаюсь от собственных слов, - он взрослый мужчина и, если его что-то не устраивает, он может сам об этом сказать, но раз он молчит, значит всё в порядке, - ставлю чистую посуду в сушку, вытираю руки об полотенце.
– Ты никогда его не любила, - обвиняюще кидает женщина.
Я никак не реагирую на её слова, я действительно не люблю своего мужа, и Олег об этом прекрасно знает.
– Ты не достойна его любви, - голос матери дрогнул, а я замерла.
Однажды я уже слышала такие слова, их произнесла одна женщина, произошло это пятнадцать лет назад, и адресованы были они моей матери, а та женщина через месяц стала новой женой моего отца, он развёлся с мамой, уйдя в другую семью.
Повернувшись к ней лицом, и облокотившись поясницей в столешницу кухонной гарнитуры, посмотрев на женщину, я поняла, что в отличии от меня, отца она так и не простила. Она не смогла забыть и простить предательство любимого человека! И вряд ли когда уже это сделает.
«Ты тоже не можешь забыть и простить» - раздастся в голове внутренний голос.
Спрятанная на самом дне моей исполосованной души боль, вновь даёт о себе знать. Она острым коготком задевает плохо заживающие раны, заставляя их снова кровоточить. Так случается всегда, когда вспоминаю
– Тебе пора мама, - опускаю глаза, и практически прямым текстом говорю женщине, чтобы она ушла.
Я хочу побыть одна, мне это необходимо, нужно заглушить внутреннюю боль, в миллионный раз уронить слезу, успокоиться и показаться перед моей малышкой, которая проснётся уже через полчаса с улыбкой на лице и без капли боли в глазах.
– Хватит скулить по тени прошлого! – ударив по столу ладонью, вскакивает с места, - обрати внимание на мужа! Каждый мужчина хочет воспитывать своего ребёнка, своего! Ты понимаешь это?! Ты должна родить ему! Иначе он просто уйдёт, и тогда…
– И тогда весь этот цирк наконец-то закончится, - перебиваю и заканчиваю за неё.
От её слов больно и обидно. Парой мне кажется, что передо мной не родная мать, а свекровь, что отчитывает сноху за своего любимого сыночка. Вот только свекровь у меня живёт далеко, и, собственно, в нашу с Олегом жизнь не лезет, звонит пару раз в месяц, чтобы узнать всё ли у нас хорошо. И меня это полностью устраивает. Но это не устраивает мою маму, и она решила взять на себя обязанности свекрови и пилить нерадивую сноху.
– Рожать Олегу я не собираюсь, у меня есть Ева, - поражаясь своей смелости, продолжаю возражать матери, - если он так хочет своего ребёнка, то может найти себе на роль его матери другую девушку, ту что будет его любить, холить и лелеять, а со мной развестись, возражать не буду, - совершенно спокойным и ровным голосом говорю матери и вижу, как её глаза наливаются кровью.
– Даже думать о таком не смей! Ты слышишь?! Не вздумай ему такое ляпнуть! Ты родишь ему сына и всеми силами сохранишь этот брак! – оперевшись об стол руками, змеёй зашипела женщина.
– «Сохранить этот брак»? Брак, в котором я никогда не была счастлива? Брак, на который я согласилась под твоим давлением! Только по тому, что была морально раздавлена, и не могла отстоять свои права! А ты вместо того, чтобы поддержать меня, притащила в дом Олега, и одела на меня белое платье! – продолжила давать отпор тем же тоном, с каким обращалась ко мне мать.
Правду говорят: «Терпеть можно лишь до определённого предела, а потом приходится драться!». Кажется, сегодня я достигла этого предела, и действительно готова драться за свои права, отстаивая их. Как же жалко, что я не достигла его четыре года назад, тогда бы я не прогнулась под её давлением и не стала бы женой Олега.
– Мам, - раздаётся сонный голосок, на который я резко поворачиваюсь, и смотрю на крошку в дверном проёме кухни.
Как долго она здесь находится и слушает наш скандал?
Ева стоит в розовой пижаме с прижатым маленьким медвежонком к груди, удерживая его одной рукой, второй потирает сонные глазки.
– Ба, пливет, - увидев бабушку, говорит Ева.
Вот только «Ба» не спешит здороваться с внучкой, она стреляет в меня полный гнева взгляд, и схватив свою сумочку, практически выбегает из кухни. На пороге она притормозила, аккуратно отодвинула Еву за плечики в сторону, и бросив на меня взгляд тихо прошипела.