(не)ваша девочка
Шрифт:
— Сожми кончик, — терпеливо говорит Рома, а я хочу провалиться сквозь землю, — и надень на головку.
Подчиняюсь его инструкции. И раз он решил выступить куратором, то и быть ему моим объектом для практики. Собираю всю волю в кулак и медленно выдыхаю.
— Оттяни крайнюю плоть… — кривится, когда выполняю его приказу, — нежнее, Анюта.
Ослабляю натяжение, придерживая пальцами другой руки скользкий от смазки презерватив, и поднимаю взгляд:
— Прости, — голос у меня севший и тихий.
Чувствую под пальцами
— А теперь раскатывай его, — зрачки у Ромы расширенные.
А презерватив не раскатывается. У меня не выходит растянуть его по толстому и твердому члену. Не натягивается и все тут.
— Остановись, — шипит Рома. — Ты мне уздечку порвешь.
— Он не натягивается, — сердито отвечаю я. — У тебя слишком большой. Размер не тот.
— Тот, — отмахивается от моих рук, стягивает с головки презерватив и отбрасывает его в сторону.
— Вы специально купили маленькие, да? — зло выдыхаю, а Тимур со смехом садится на диван.
Рома молча подхватывает квадратик со стола, вскрывает его и ловко, за секунды три, растягивает тонкий прозрачный латекс по члену.
— Размер тот, Анюта, — улыбается, разведя руки в стороны. — Сел как влитой.
У меня щеки горят острого смущения. Я оглядываюсь на Тимура, который шуршит фольгированным квадратиком. У него тоже уходит несколько секунд на то, чтобы облачиться в тонкую броню.
— Ты внимательно следила за процессом? — он вскидывает бровь. — Уловила все нюансы? Два мастер-класса должно быть достаточно.
Медленно и с улыбкой стягивает презерватив и небрежно отшвыривает его в сторону. Рома следует его примеру. Я растерянно хлопаю ресницами. Что они тут устроили? У меня пальцы дрожат, сердце возмущенно и гулко стучит в груди, а между ног требовательно тянет болезненным желанием.
— Приступай, — Тимур вручает мне новый презерватив. — Я в тебя верю, Анечка. ты девочка старательная.
Глава 37. Первых помнят
— Ты справилась, — хмыкает Тимур, когда убирая с его мужской гордости руки.
Пальцы все в смазке, дыхание сбилось, мне жарко и губы все искусаны. Если я сейчас встану, то на обивке дивана будет влажное пятно. Между ног пожар, а мне еще со вторым надо управиться. И этот второй нетерпеливо поглаживает меня по колену. У ног валяются растянутые презервативы.
— Теперь ты, — разворачиваюсь к Роме и вскрываю фольгированный квадратик. Стараюсь говорить спокойно, но голос все равно дрожит.
— Верно, теперь я, — Рома сладко улыбается. — Важно закрепить результат.
И я закрепляю результат удачно и за несколько секунд. И теперь я смогу различить члены Ромы и Тимура не только визуально, но и на ощупь в темноте. Мои пальцы запомнили каждую венку, складочку и формы упругих головок.
— Ловко управилась, — выдыхает Рома.
— Что же, — я поднимаю взгляд, — после вас я теперь с любым справлюсь.
Глаза
— Про любых других, — зло шепчет на ухо Тимур и расстегивает замок моего платья на спине, — будешь думать потом, Анечка, а сейчас думай о нас.
Оголяет плечи, и Тимур въедается в рот, и я отвечаю ему жадной взаимностью. У меня в голове будто что-то перегорает, как только его губы касаются меня, но он неожиданно отстраняется. Я в растерянности хватаю ртом воздух, а поднимается на ноги, стягивая презерватив:
— Он мне не понадобится.
Поворачивается ко мне, опускает одно колено на подушку дивана и пропускает мои волосы сквозь пальцы, а Тимур позади подхватывает меня крепкими руками под талию и вынуждает приподнять попу. Стягивает платье, вместе с трусиками.
Рома давит на затылок, неумолимо склоняя к подрагивающему естеству, которое я покорно обхватываю губами. Чувствую на языке сладковатый вкус смазки.
— Анечка, да у тебя тут водопад, — хмыкает Тимур и уверенным руками ставит меня на неустойчивые четвереньки.
Мягкие и упругие подушки дивана продавливаются под коленями, губы под стон Ромы скользят чуть глубже. Резкий толчок до основания. Рома наматывает на кулак волосы, а его член от очередного грубого рывка Тимура, что заполняет до краев твердой плотью, проскальзывает к корню языка. Я успеваю сделать вздох и расслабить глотку к новой глубокой фрикции, которая забивает стыд в темные глубины.
Покачиваюсь под единым и слаженным ритмом. Проникают в меня с двух сторон решительными движениями без неловкости или стеснения. Тимур крепко удерживает меня за талию, Рома — за волосы. Мое сдавленное мычание вторит их стонам и рыку, а по телу прокатывается волна густой и жаркой дрожи. Бурлящее желание плавит не только мое нутро, но и все мысли в кипящую и вязкую патоку.
В животе сворачивается раскаленная пружина и раскрывается судорогами. Тимур и Рома с глухими и хриплыми стонами протисикваются жестокими толчками сквозь спазмы, и между ягодиц в тугое кольцо мышц проскальзывает влажный и теплый палец. Рома вжимает мое лицо в пах. Пульсирует, распирает нежные хрящи, которые стгяиваются под потоком режущих конвульсий. Выпускает из хватки, выскальзывает, и под яростным толчком Тимура вырывается громкий и хриплый стон. Чувствую внутри его затихающий трепет, что скован тонкой латексной броней.
Захлебываюсь в криках, вязкой слюне и слезах и валюсь на диван, когда резко вытягивает из ануса палец. Вздрагиваю, вытираю лицо об обивку и тяжело выдыхаю.
— С попкой твоей придется серьезно поработать, — мимо проплывает Тимур и небрежно стягивает презерватив с опадающего члена. — Туда явно никто не заглядывал.
Слышу самодовольство в его голосе. Сажусь, устало причмокиваю и убираю с щек прилипшие волосы. Заглядывает в мини-бар, почесывая пах:
— Некоторые спереди целки, а сзади…