Не упусти

Лено Катрина

Когда Сорока не ответила, Эллисон ворвалась в комнату, как ураган, прямиком направляясь к шкафу Брэндона, где по-прежнему горел свет, и яростно распахнула дверь:

– Где он?

Сороке пришлось сдержать смех, скомкать его и отбросить прочь:

– Думаешь, Брэндон прячется в шкафу?

Эллисон не ответила, но встала на четвереньки и заглянула под кровать.

На этот раз Сорока не удержалась и расхохоталась так громко, что комната раскололась надвое:

– Думаешь, Брэндон под кроватью? Да

ладно, Элли, это ведь не мыльная опера.

– Элизабет с Бриттани видели, как вы вместе шли позади дома. Я знаю, что он где-то здесь.

– Может, за занавесками? Можно включить свет, так искать проще.

Эллисон и впрямь включила свет и действительно заглянула за шторы, а потом засомневалась, потому что хоть спальня Брэндона была больше, чем у среднего старшеклассника, мест, где он мог бы спрятаться, здесь не так много. Стоя у одного из окон, она сложила руки рупором, приставила их к стеклу и выглянула в ночь.

– Ты думаешь, Брэндон выпрыгнул из окна второго этажа? Господи, Эллисон, если его первый раз особо не заботило, что его могут застукать, почему ты думаешь, что на этот раз будет по-другому?

– На этот раз? Так ты признаешь, что он был здесь? – спросила Эллисон, обернувшись так быстро, что волосы веером разлетелись вокруг головы.

– Он был здесь. Ему пришлось уйти. Он передавал тебе привет.

– Что ты несешь? Что ты тут вообще делаешь?

– Здесь – в смысле в спальне у Брэндона? Или здесь, на вечеринке?

– И то, и другое.

– Ну это же вечеринка. Ты же знаешь, как я их люблю.

– Клянусь богом, Сорока… – Эллисон начала ходить мелкими кругами по ковру Брэндона. – Может, ты просто скажешь мне, где он?

– Будет трудно объяснить. Но я могу тебе показать.

– Показать? Для тебя это какая-то гребаная игра? Я однажды уже разрушила твою жизнь, Сорока, мне для этого и стараться не пришлось. Представь, что я могу сделать, если действительно захочу.

– От страха трясусь, честно, – сухо сказала Маргарет – Так ты хочешь, чтобы я отвела тебя к нему или нет?

– Да. Я хочу увидеть Брэндона.

– Тогда ладно. Иди за мной.

Скорее хватай

Эллисон не упала на колени, когда вошла через дверь в яркий день Близи, потому что она не позволяла себе проявлять слабость. Эллисон не тошнило, она не держалась за живот и никак не реагировала, только сцепила руки перед пупком. Сорока уловила едва участившееся дыхание, но кроме этого бывшая лучшая подруга вела себя так, словно это было совершенно нормально – пройти в дверь спальни и оказаться в совершенно новом мире.

– Что это за место? – спросила Эллисон.

– Тебе нравится? Я сама его создала. Оно называется Близь.

Сорока наблюдала,

как подруга это приняла. Ее глаза метнулись над крошечным городком у подножия холма и водами, которые стали за такое короткое время еще ближе и теперь уже подбирались к основанию белого деревянного забора, окружавшего фотографически точную копию Дали.

Наконец взгляд Эллисон остановился на маленьком клочке травы в пяти-шести футах от них.

Клочок травы, на котором было что-то очень похожее на…

– Это…

Но Эллисон не смогла закончить фразу. В золотистом солнечном свете Близи сияло пятно крови Брэндона Фиппа, словно сотканное из тысячи огоньков. Пятно было таким ярким, что у Сороки защипало в глазах, но она заставила себя на него посмотреть, потому что нашла в этом что-то успокаивающее – физическое доказательство того, что Брэндон Фипп был здесь, живой, а теперь – погляди! Кровь! – он неоспоримо умер.

– Что ты с ним сделала? – спросила Эллисон тихим, но ровным голосом.

– Я его не трогала, – ответила Сорока и с радостью подумала, что это действительно так.

– Где мы?

– В Близи. Я же тебе сказала.

– Не бывает такого города – Близь.

– Просто это ты там не была.

– Ты сказала, что сотворила его. Что ты имела в виду?

– Именно то, что сказала. Это не фокус.

– Ты создала… город?

– Мир, – поправила Сорока.

Эллисон кивнула.

– Близь, – повторила она, и из ее уст это слово прозвучало куда значительнее, чем было на самом деле. Как проклятие. Как воспоминание.

– Где Брэндон?

– Ему нездоровится.

– Так, может прекратишь это дерьмо, Сорока? Может хоть раз в жизни попытаешься вести себя нормально? Ты можешь мне просто ответить? Я знаю, что ты его ранила или…

Она замялась, не в силах заставить себя высказать другой вариант – что Сорока не ранила Брэндона, а убила.

– Ладно, – фыркнула Маргарет, недовольная тем, что Эллисон попала в мир, созданный Сорокой, и повела себя равнодушно, непочтительно, без благоговения, словно от нее просили слишком много, ине испугалась.

– Он умер. Я его убила. Теперь ты довольна?

Эллисон не заплакала. Честно говоря, выражение ее лица почти не изменилось. Она просто кивнула, как бы в знак того, что поняла, а потом долго молчала, и с каждой секундой молчания Сорока становилась все злее и злее.

– Тебе нечего сказать?

– А что ты хочешь от меня услышать, Сорока? Я не буду умолять тебя его вернуть. Это так не работает.

– Может быть, здесь это так и работает, – возразила Маргарет.