Не тяни леопарда за хвост
Шрифт:
— Полагаю, мамочка, что беспокойство за папочку извиняет мое пренебрежение к твоему приказу. В иных обстоятельствах я, разумеется, не позволил бы себе...
— Не о чем беспокоиться, мальчик мой. Вздор и ерунда. — Эмерсон любовно потрепал черные кудри сыночка. — Очередная шутка нашего безумца — только и всего.
— Не будет ли с моей стороны бесцеремонностью попросить тебя, папочка...
— Чего уж там, Эмерсон! Пусть посмотрит. Не отстанет же, пока не увидит собственными глазами.
Папочка вручил Рамсесу коробку. Ушебти особого интереса
— Неплохой экземпляр, — отметил юный египтолог и сосредоточился на записке. Ненадолго. — Итак... — протянул он, наморщив гладкий лобик, — думаю, не ошибусь, если выскажу версию, что мы имеем дело с двумя текстами различного происхождения, первый из которых, если мне не изменяет память, найден в фиванской гробнице времен Девятнадцатой династии. Второй же, как вам, разумеется, известно, является выдержкой из так называемого «проклятия мертвых», примеры которого встречаются...
— Нам это, разумеется, известно, — вставил Эмерсон.
— Что же касается орфографии, — продолжал Рамсес, — не побоюсь заявить, что автор записки следует правилам египетского правописания, изложенным мистером Баджем. На мой взгляд, употребление листа камыша при написании имени Эмерсон совершенно неоправданно...
— А на мой взгляд, — не выдержала я, — ты слишком спокоен для человека, якобы преисполненного тревоги за жизнь своего отца!
— Уверяю тебя, мамочка, внешние проявления не отражают глубину моего беспокойства. Гм... Пожалуй, это вся информация, которую мы можем получить из записки. Добавлю лишь, что ее написал человек не без некоторого образования...
— Ничего себе! — воскликнула я.
— ...и плохо очищенным пером. Положение не так серьезно, как я думал, мамочка. Поскольку мистер Бадж получил такую же ушебти, мы можем сделать вывод, что преступные намерения автора записки не направлены исключительно на папочку. Любопытно было бы узнать, не стал ли еще кто-нибудь из египтологов или сотрудников Британского музея жертвой...
— Верно, мальчик мой. — Какое счастье, что сыночку время от времени требуется передышка. Эмерсон удачно воспользовался паузой. — Говорил же я тебе, Пибоди, что это всего лишь очередная дурацкая шутка. Одно цепляется за другое — и пошло-поехало! Газетчики подняли шумиху, раззадорили еще какого-нибудь психа, вот он и решил принять участие...
— Не сомневаюсь, что...
— Отправляйся наверх, Рамсес.
— Да, мамочка. Благодарю тебя за снисхождение к моему...
— Сию секунду, Рамсес!
Ну наконец-то. Сыночек поцеловал нас и удалился, прихватив с собой ушебти.
— Пусть возьмет, — махнул рукой родитель. — Малыш переживает. Не иначе как задумал провести над «уликой» опыт. А идею он подал что надо, Пибоди! Сбегаю-ка я к Питри и Куибеллу — узнаю, не получали ли...
— Позже, Эмерсон! Ты и так опоздал. Ужин...
— Идем! — с готовностью отозвался профессор. — Повар наверняка нервничает. Обойдемся без переодевания!
Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь изучит таинственные способы распространения
— Ваша правда, сэр. Неплохо бы и других порасспросить. Вдруг они получили такие же штушеб... штучки, сэр. Если желаете начать сегодня же, можете на меня рассчитывать. Все письма будут немедленно доставлены.
— Благодарю, Гаргори. Вы очень любезны.
— Не за что, сэр. Всегда готов услужить, сэр. Дворецкий удалился на кухню за вторым блюдом, а я воспользовалась моментом:
— Напрасно ты посвящаешь Гаргори во все наши дела, дорогой. Вряд ли Эвелине понравится участие прислуги в беседе за столом.
— Да, но Гаргори же не Уилкинс. От нашего дворецкого никакого толку. "Не могу знать, сэр! — это все, на что он способен. А Гаргори — парень толковый. Кстати...
— Что?
— Интересно, не найдется ли у него лишней трубки? Всего лишь до завтрашнего утра, пока лавки не откроются.
Сразу после ужина мы прошли в библиотеку, но написать письма коллегам в тот вечер нам было не суждено. Вооружились бумагой, перьями... а кое-кто и трубкой, которой «толковый парень» был счастлив ссудить профессора. Устроились за столом...
— К вам джентльмен с визитом, сэр... мэм! — объявил вновь возникший в дверях Гаргори.
— С визитом?! — взревел Эмерсон. — В такое время?! Проклятье! Верх наглости!
— Не ты ли собирался в такое время слать гонцов к Питри и Куибеллу, дорогой? Кто пришел, Гаргори? Покажите визитную карточку.
— Карточки у него нет, мэм. — Презрительно фыркнув, дворецкий стал до смешного похож на нашего сноба Уилкинса. — Но он настаивает. Назвался О'Коннеллом, мэм...
— О'Коннеллом, значит... — Эмерсон зловеще сдвинул брови. — Возьмите-ка мистера О'Коннелла под белы ручки... минутку... одному вам не справиться. Вот что, Гаргори. Сначала пригласите лакея покрепче, а уж затем возьмите мистера О'Коннелла под белы ручки... и вышвырните вон!
— Погоди, Эмерсон. — Я поспешила вмешаться, пока Гаргори не бросился исполнять приказ своего идола. — Мистер О'Коннелл ни за что не осмелился бы заявиться к тебе в дом, да еще в столь поздний час, если бы у него не было на то достаточных оснований. Уверена, ему есть что сказать. Не желаешь выслушать?
— Гм... Пожалуй, Пибоди... Макнуть его веснушками в пруд я всегда успею. Лично. Давайте субчика сюда, Гаргори!
— Слушаюсь, сэр!
Эмерсон горящим взглядом уставился на дверь, то ли в надежде на хорошие новости, то ли в предвкушении расправы над несчастным репортером, — гадать не берусь.