Не трожь Техас!
Шрифт:
– Ох. – Никки моргнула, и О’Коннор пожалел о неуместном замечании.
– Ладно. Может, поделишься, почему ты не хочешь заниматься со мной сексом?
На минуту Никки погрузилась в свои мысли. Достаточно долго, чтобы Даллас начал размышлять о совместной возне под покрывалом и о том, как этим утром они вплотную подошли к горизонтальному танго.
– Мне начать оправдываться?
Он снова увидел в ее глазах эту боль.
– Все-таки ты на меня сердишься.
– Нет.
– Тогда
– Да неужели?! – Никки подалась вперед. – С чего такая уверенность?
– Потому что ты хочешь говорить о сексе. И потому что боишься сидеть со мной рядом.
– Я не хотела говорить о сексе. Это тебе, и только тебе, хотелось поговорить. И я не боюсь сидеть с тобой рядом.
– Я хотел поговорить, но я не собирался затрагивать тему секса. Не то чтобы мне не нравилось говорить о сексе. Просто я предпочитаю заниматься сексом, а не болтать о нем. – Он широко улыбнулся. – Но нет ничего плохого в том, что бы о нем говорить.
– Все, прекрати. – Она покраснела.
– Прекратить что?
– Говорить о сексе!
– Не я начал этот разговор.
– Ну хорошо, тогда я закончу. – Никки скрестила руки под грудью, делая бюст более заметным. И будь Даллас проклят, если кое-что еще в его джинсах не стало заметнее.
Детектив и клиентка бодались взглядами. Напряжение между ними было сладким и жарким. Но Даллас по-прежнему видел в ее глазах тень обиды.
– Мне можно чего-нибудь выпить?
– У меня мало что найдется, – ответила Никки.
– Вода подойдет. – Он поднялся и прошел в кухню.
Никки отправилась следом.
– Позволь мне. – Она достала из ящика два стакана. – Лед?
– Да, пожалуйста. – Прислонившись к разделочному столу, Даллас наблюдал за ее приготовлениями. Ему не следовало подмечать, как розовый топик обтягивает грудь, но не заметить было невозможно.
Никки открыла холодильник и достала оттуда две бутылки воды. О’Коннор мельком просканировал содержимое. В этом холодильнике еще беднее, чем в его собственном.
Наполнив стаканы, хозяйка подала один ему.
– Так о чем ты хотел поговорить? – В глазах по-прежнему таилась обида.
– Когда я согласился на это пари, мне тут же захотелось дать себе пинка.
– Не надо…
– Нет, надо. – Даллас помолчал. – Кому, как не мне, понять твое положение.
– Потому что ты был полицейским?
– Нет. – О’Коннор посмотрел на собеседницу. – Я должен тебе кое в чем признаться.
– В чем?
– Это насчет меня. – Стакан холодил ладонь. Даллас сделал глоток.
– Ты снова о сексе? – Никки смерила его суровым взглядом.
Детектив
– Нет. – Он подождал, пока веселье уступит место серьезности. – Давно надо было тебе рассказать. Обычно я этого не скрываю.
Ее глаза расширились.
– Не может быть, что ты гей. Я чувствовала… В смысле, когда мы… ты был заинтересован.
Даллас разразился хохотом и поставил стакан, боясь расплескать воду.
– Господи боже, ну конечно, я не гей. И да, я был очень заинтересован. Эта заинтересованность доставила мне большие неудобства.
Склонив голову на бок, Никки внимательно его разглядывала.
– Боже милостивый, ты солгал мне? Ты женат. – Никки приблизилась к детективу и уставилась на него так пристально, словно пыталась разглядеть правду.
– Нет.
– Обручен? – Присмотрелась еще внимательнее.
– Нет.
– Встречаешься с кем-то?
– Нет. – Не удержавшись, Даллас схватил ее за плечи и прижал к себе.
– Тогда причем здесь секс? – Светлая бровь пытливо изогнулась.
Даллас опять засмеялся.
– Я же сказал, что секс здесь не причем.
Упершись в твердую грудь, Никки оттолкнулась на пару дюймов. Господи, ему снова хотелось ее поцеловать. Какая же она забавная, честная, сексуальная. И так далека от того типа женщин, которые нужны ему в жизни. Таких женщин, как Никки, мужчины не хотели отталкивать. А он поклялся отталкивать всех, кто хотел чего-то большего.
Мысль эхом пронеслась в голове и осела глубоко в груди. Возникло ощущение, словно эта мысль с полулета ударила в сердце.
«Не будем загадывать». А потом что? Дьявол, он не хотел ничего анализировать.
– Мужчины думают о сексе постоянно, – сказала Никки.
– Ты права. Большую часть времени. – Как бы соблазнительно не было воспользоваться случаем и, отшутившись, оставить скелет в шкафу, Даллас все-таки решил признаться. – Но не в этот раз. – Он заставил себя произнести это: – Меня обвиняли в убийстве.
– Не смешно. – Она отступила на шаг назад.
Такая реакция больно задела.
– Вот почему я не шучу на эту тему.
Никки снова приблизилась, видимо, чтобы понаблюдать за его бровями.
– Ты серьезно?
Он кивнул.
– Меня обвинили в убийстве и… арестовали. – Даллас посмотрел ей в глаза, пытаясь прочитать ее мысли, как она читала его.
– Это ужасно, – прошептала Никки.
– Да, это было ужасно. Вот почему, осудив тебя, даже на минуту, мне стало так противно. Я не должен был делать скоропалительных выводов. Вот почему мне нужно знать, что ты меня простила.
– Тебя вызывали в суд?