Не трожь Техас!
Шрифт:
Даллас нахмурился.
– Может, она просто…
– Может, меня спросите? – предложила Никки.
– Хорошо, спрошу. – Сердитая морщинка между бровей Тони стала еще заметнее. – Почему вы выдернули капельницу?
Ли Энн знала, что муж мог выходить из себя настолько, что метал громы и молнии; возможно, только что они наблюдали, какой Тони на службе. Однако под маской жесткого человека скрывался очень внимательный мужчина – мужчина, который всегда старался принять верное решение. Она это знала, потому что когда-то сама стала его верным
– Ничего я не вырывала, – заговорила Никки. – Я вообще о ней забыла. Мне позвонила бабушка, и я смогла расслышать только что-то про кровь, и затем связь прервалась. Я запаниковала и отправилась на поиски места, где антенна лучше ловит. – Никки нахмурилась. – И я только что узнала, что напали на мою подругу. Ее везет сюда неотложка. Почему все это происходит? Вы коп, вы должны…
Сердитая морщинка на лице Тони разгладилась.
– Мы пытаемся выяснить.
Ли Энн наконец разобралась, что к чему. Никки – женщина, которую Тони подозревает в убийстве бывшего мужа. Ли Энн посмотрела на обвиняемую и решила, что в это не верит. Учитывая, что всю свою жизнь Ли Энн сталкивалась с незнакомцами, она научилась в них разбираться: отличать плохих от хороших. Это часть основ выживания. И Ли Энн знала, что Никки – хороший человек. Тони снова остановил взгляд на жене. Грудь стеснило от нахлынувших чувств.
– Я… Мне пора идти. – Она пошла прочь.
– Ли Энн. – Голос Тони ее остановил. Она обернулась. Муж прикоснулся к ее щеке. – У тебя здесь… что-то.
– Птичье дерьмо, – ответила она прежде, чем успела подумать. Затем, по какой-то неведомой причине, продолжила: – Говорят, это к удаче.
Чувствуя, как лицо от смущения заливает румянец, она встретилась взглядом с Никки.
– Надеюсь, у тебя все будет хорошо. – Когда Ли Энн метнулась в уборную, стало понятно одно: в следующее воскресенье она не может и не станет встречаться с мужем. Пока что она не готова иметь дело с Тони.
И, возможно, пришло время встретиться с адвокатом, утрясти все, чтобы ей никогда больше не пришлось видеть мужа.
Никки заметила, каким взглядом детектив провожал медсестру. Потом увидела, как частный сыщик – ее частный сыщик – следит за реакцией копа. Если бы она так не волновалась за Эллен, если бы не нашла в своем багажнике мертвого бывшего мужа, если бы не стала жертвой отравления, она бы задумалась о странном поведении окружающих. Однако то немногое любопытство исчезло, когда за двойными дверями травмпункта послышался вой сирены.
Никки повернулась на звук.
Даллас поймал ее за руку.
– Пусть ее сначала осмотрят.
Пытаясь рассуждать здраво, Никки глубоко вздохнула.
– Господи! Нужно позвонить ее родным. У меня нет их домашнего номера.
– С ними уже связались, – заверил детектив О’Коннор, не отрывая взгляда от удаляющейся по коридору медсестры.
Из двойных дверей выбежал медперсонал, и сердце Никки сжалось от тревоги за лучшую подругу. Она шагнула ближе к двери, ведущей к машине скорой помощи.
Даллас
– Почему бы нам…
– Я хочу убедиться, что с ней все в порядке, – запротестовала Никки.
– Тони все выяснит и расскажет нам. Верно? – Даллас посмотрел на детектива.
– Да, – подтвердил брат.
Никки пристально всмотрелась в лицо Далласа, затем переключилась на серьезного детектива. У нее появилось ужасное предчувствие.
– Насколько плоха Эллен? Что вы от меня скрываете?
Даллас, видимо, дрогнул, и тогда детектив откашлялся и ответил:
– Нам известно только, что состояние тяжелое.
– Определенно тяжелое. – Страх сковал практически пустой желудок, затем прокрался по горлу и стиснул миндалины. – Насколько тяжелое? – Когда ни один из мужчин не ответил, в голове Никки возник образ Эллен, порхающей по галерее. Эллен – такой жизнерадостной, такой счастливой, такой позитивной, такой заботливой. Эллен – матери, в одиночку растившей свою маленькую девочку.
– Вернитесь в палату! – Медсестра подбежала к брошенному персоналом столу и схватила телефонную трубку. Набрала короткий номер и начала быстро выдавать команды.
Даллас потянул Никки за руку. Она посторонилась. По коридору бежали встречать прибывшего пациента трое докторов.
В двери с шумом въехала каталка в окружении толпы людей. Все медики говорили одновременно, без промедления выкрикивая частоту сердечных сокращений, показания артериального давления, группу крови – первая отрицательная.
Никки смотрела во все глаза, надеясь увидеть Эллен. Хотя бы мельком, только чтобы узнать, что с ней все в порядке. Получить хоть крошечный знак, что все не так плохо, как казалось со слов детектива.
Даллас снова попытался подтолкнуть Никки в сторону ее палаты, но она вырвалась. У нее была миссия, и имя ей Эллен. Наконец в пелене, которую представляла собой спешащая бригада неотложной помощи, появилось окошко. Однако Никки удалось рассмотреть лишь вяло повисшую руку Эллен и кровь, стекавшую с кончиков пальцев.
– Нет! – Никки рванулась к каталке. Даллас поймал ее за талию и оттащил на несколько шагов. Она вырывалась и даже сделала шаг, но тут большая мужская рука поймала ее за локоть, а вторая рука прошлась по пояснице, и ноги Никки оторвались от пола.
– Пусти меня! – Она почувствовала сзади прохладный ветерок и поняла, что ладонь Далласа прижата к ее голой попе. Никки уперлась руками в грудь сыщика и посмотрела в темно-голубые глаза так, чтобы тот понял – она не шутит. – Пусти меня.
– Извини. – Игнорируя требование, Даллас отнес ее в зашторенную комнатку и осторожно положил рядом с сумочкой на больничную койку.
Трясясь, не столько от злости (хотя не без этого), сколько от тревоги за Эллен, Никки посмотрела на него снизу вверх. Затем стрельнула глазами в сторону щели между занавесками. Она рассчитывала через нее удрать, чтобы проведать, как там Эллен.