Не трогай меня
Шрифт:
— Сейчас мы с тобой повеселимся, шлюшка…
Маленький мальчик осторожно заглянул за угол и испугался, закрыв рот рукой. Быстро сообразив, что к чему, мальчик вытащил телефон своей сестры из школьного рюкзака и открыл контакты. Он не знал, кому звонить. Мальчик боялся, руки его дрожали. Облегченно выдохнув, Чан И пустил вызов контакту, имя которого состояло лишь из трех сердечек.
— Здравствуйте, д-дяденька или тетеньк-ка, — шептал Чан И, вытирая слезы. — Я не знаю, кто Вы, но, возможно, Вы близки моей нуне… Пожалуйста, помог-гите моей нуне, ее сейчас побьют… Я боюсь…
Резко затормозив, Чимин остановил автомобиль и секунд пять пялился — грубо говоря — в экран телефона. Когда же до парня дошло, он, не раздумывая, снова завел спортивный автомобиль и нажал на газ.
В это время:
Юноша резко убирает руку с шеи девушки и впивается в ее губы грубым поцелуям, задирая школьную юбку. Ха Рин активно мотала головой, нанося удары руками по груди юноши. Изнасилование?. Снова?
— Отпусти, идиот! Подонок! Ты не посмеешь! — Ха Рин была на грани истерики, но сдерживала себя, боясь напугать Чан И, который, она была уверена, испуганно наблюдает за всем со стороны. — Ты не посмеешь! — первая слеза скатилась по щеке девушки. — Мой братик… не делай этого со мной у него на глазах, прошу тебя, — умоляла девушка, царапая руки и лицо насильника.
— Пусть учится малой, — ответил насильник и сжал руки девушки так, что та невольно вскрикнула. Ха Рин совершенно не ожидала удара в живот, поэтому согнулась пополам от сильной боли. Между ног закололо — словно само женское естество запротестовало, напоминая о том, что оно еще не до конца восстановилось. — Сейчас мы посмотрим… — прошептал парень и резко ввел в плачущую девушку два пальца. Зарыдав от колющей боли в области ног, Ха Рин начала лягаться ногами и просить отпустить ее. — Пробита уже… Хм, так я и знал, продажная тварь!
«Мне больно, мне снова больно…»
Тело девушки дрожало, разум покидал ее, сердце бешено стучало… Безмолвно пуская слезы, Ха Рин отбивалась как могла, но насильник все не вытаскивал пальцы — он начал ими двигать. Бедный мальчик не хотел наблюдать за этим… Чан И сидел на асфальте и закрыл уши руками, оглядываясь по сторонам в надежде, что вот-вот прибежит дяденька или тетенька и поможет его нуне. Он глотал слезы и молился, чтобы тот, кому он позвонил, наконец явился.
— Пожалуйста, — молила девушка, боясь пошевелить ногами, чтобы не усилить боль. — Вытащи их, вытащи!. Мне больно, господи!
Слезы текли непрерывным потоком, Ха Рин отчаянно отбивалась руками — единственным средством защиты на данный момент.
Ха Рин не слышала звук тормозящих колес, не слышала криков Чан И, не видела, как мальчик подбегает к спортивному автомобилю и тянет Чимина за собой, смехивая слезы.
— Дяденька, сюда! Помогите моей нуне!
Последнее, что почувствовала Ха Рин, — это то, как внутри нее снова становится свободно и невыносимая боль утихает. Рухнув на асфальт, девушка пыталась восстановить зрение. Вот… кто-то безжалостно избивает ее насильника, при этом не скупясь
Чимин
Вырубив обидчика Ха Рин, я позвонил своим ребятам и распорядился, чтобы этого ушлепка я больше в жизни никогда не увидел. Я был зол… и я так боялся, что не успею…
Она лежит на задних сидениях без сознания, по бедру вновь катится дорожка крови… Ублюдок! Она же еще не совсем оправилась… Моя девочка, моя маленькая…
— Дяденька, Вы такой крутой… — у Ха Рин замечательный братишка. — Моей нуне нужен доктор, то есть медицинская помощь… Дяденька, у нее кровь на ноге… дяденька, с ней все будет хорошо?
— Я обещаю, что с ней все будет хорошо… — ответил я и перевел взгляд на дорогу.
Мне нужна самая лучшая клиника Южной Кореи, именно поэтому я направляюсь в клинику матери Намджун-хена.
— Джихи, Ха Рин уже упорхнула, поэтому… я хотела тебя попросить это… ну, пойти со мной купить это… — краснела Сэ И.
— Что? Ты о нижнем белье говоришь? — смеялась ее подруга. — Ну, так и скажи…
— Да, то… этот… да, нижнее белье…
— Поехали, стесняшка…
— Слушай, а это… ну, то, что вы с Тэхеном делаете, каково это?.
— Ты о том самом? М, просто замечательно, если ты занимаешься этим с любимым человеком… Сначала будет больно… В общем, это зависит от самой девушки — кому-то очень больно, а кому-то не очень… А почему ты спрашиваешь?
— Женское любопытство, — незамедлительно ответила Сэ И, отводя глаза в сторону.
— Что ж, давай заглянем в тот магазин, в котором уже были в прошлый раз? — Джихи решила не смущать подругу еще больше, поэтому перевела тему.
Сэ И
Ну, мамочка, почему ты как раньше не покупаешь своей доченьке все сама?.
Не успела я оглянуться, как в моих руках оказались пять комплектов. И почему все кружевное?
— Ты издеваешься? Оно же все просвечивает…
— Это кружево… Открою тебе один секрет: мужчины просто без ума от кружевного белья, — без доли смущения произнесла Джихи, стоя со мной в примерочной. — Тэхен, например, глаз отвести от меня не может, когда я надеваю кружево. Несколько раз он даже сам покупал мне комплекты.
— Надеюсь, Чонгук потерпит до свадьбы. Папа строго сказал, что убьет меня, если…
— Я поняла, можешь не продолжать, — вздохнула подруга. — Хорошо, я выйду, а ты примеряй дальше.
Время шло, а мне не нравилось ни одно белье. Я, будучи девушкой, которая всю жизнь надевала белье с изображением Микки Мауса, казалась самой себе какой-то неловкой в кружевном нижнем белье. Краснея перед зеркалом, я снимала один комплект и надевала другой. Почему все красное?!
— Джихи, принеси что-нибудь менее вызывающее, наконец, — пробубнила я девушке за ширмой.