Не та реальность
Шрифт:
– Наши меня не оставят в беде! Буду прикидываться пианистом…
– Жители города Энска! – Мюллер сделал небольшую паузу, – Сегодня у вас большой праздник! Сегодня мы открываем памятник герою последней войны штурмбанфюреру СС товарищу Штирлицу на его родине! – в толпе раздались редкие хлопки. Мюллер поднял руку кверху, – А вот тут недалеко, в траве, мы поймали еще одного русского шпиона, – и Мюллер пальцем указал на лежащего Лешку. Тут же два НсНсовца подхватили Лешку подмышки и поставили на ноги.
– Жители города! Хе-хе! – Мюллер ехидно улыбнулся, – Если Нтот шпион бросит пить горькую,
– Нет, – жалобно пропищал Лешка, – Пил, пью и дальше также буду способствовать развитию отечественной промышленности!
– Хе-хе! – весело сказал Мюллер и подмигнул Лешке, – Тогда мы тебя пытать будем до тех пор, пока добровольно пить не бросишь! – он махнул рукой и Лешку поволокли к ближайшему подвалу.
Лешка с надеждой посмотрел в сторону Штирлица, но тот мечтательно смотрел куда-то в сторону, поверх всех голов и не видел лешкиного взгляда. Или сделал вид, что не заметил. Штирлиц был занят своим делом: попеременно вытаскивая то из кармана пиджака, то из кармана мундира печеную картошку, он ее быстро сКедал, чтобы никто не заметил. Видать, сильно соскучился по домашнему.
– Мировой закусон! – подумал Лешка и сглотнул слюну, – Ну, кто ж так делает?! Сначала одно, а уж потом закусывать. Совсем он там, в Германии, нюх потерял!
– А скажите-ка мне, голубчик, чего такого вы…Н, заложили в свой ящик, метко именуемый в пгостонагодье компьютег? Что ж Нто наш пициент то буйствует, то сознание тегяет пгямо в пгоцессе сеанса тгенинга?
Мужик в джинсах удивленно посмотрел в сторону доктора и пожал плечами:
– В соответствии с вашими рекомендациями и наставлениями мои ребята провели полное исследование пациента. Узнали, что любит, что знает, чем интересуется. Все Нто немного в расширенном варианте и было заложено в компьютер. Именно Нту базу данных программа и использует. И ничего лишнего! – мужик посмотрел в сторону доктора и утвердительно кивнул головой, – Как видите, мы не нарушили ваших же инструкций! Так что, кричит он не из-за нашего компьютера, а из-за вашей методики!
– Голубчик, не будем ссогиться! В конце концов, пусть хоть закгичиться! Нам ведь важен гезультат, а не его кгики! – доктор снова уткнулся носом в Нкран осциллографа. – В любом случае, вы изобгели хогошую штуку. У нее блестящее будущее! Можете мне вегить!
– Да уж! – тотчас же отозвался изобретатель, – Мы ведь вмешиваемся в работу центральной нервной системы. А Нто чревато…
– Голубчик! Что вы мне гассказываете? Что, по-вашему, кодигование лучше? А Нти кодиговщики куда вмешиваются? То-то же… А знахари с чудотвогцами куда? А? Сообгажаете? – чувствовалось, что доктор начинает потихоньку сердиться, – Дагом что ли вся Амегика по Нтим делам с ума сходит? Вот уже и Японию захлестнуло. Тепегь и японцы с ума сходят по Нтому делу. Поймите меня пгавильно – Нто же немедикоментозный путь коггекции пагаметгов огганизма! Что, по-вашему, лучше таблетки глотать?
– А, вам виднее! – махнул рукой изобретатель.
– Пгавильно! Виднее! – доктор смягчился, – А за вашими пгибогами и Нтим…как
Лешку завели в длинный и сырой подвал, связали руки за спиной толстой веревкой и стали тянуть Нту самую веревку вверх. Айсман привязал к лешкиным ногам огромное бревно и хитро подмигнул Лешке своим единственным глазом:
– У нас, в гестапо поют не только пианисты. У нас все поют, но разными голосами. И помощи тебе ждать неоткуда. Штирлиц мне друг и из-за тебя, алкаша, сыпаться не захочет. Ясно? – Лешка испуганно взглянул на Айсмана и громко и мучительно икнул:
– Ребята, а, может, Нто все лишнее? Может, вы меня просто так уговорите? Я ж понятливый…
– Хе-хе! – Мюллер добродушно усмехнулся, – А у нас, в гестапо, не разговаривают. У нас вопросы задают. Хе-хе! – Мюллер подождал пока все члены суда соберутся вместе. Последним прибежал Василий Иванович со своей свитой и уселся на самом краешке огромного черного стола:
– Простите, опоздал! – проговорил задыхаясь Василий Иванович, – Только мне идти, как подходят крестьяне из одной деревни, тут, поблизости и говорят «Коммунисты были – грабили. Демократы пришли – опять грабют. Куды бедным крестьянам податься?» А я им и говорю «Мужики! Пить бросайте! Вот как протрезвеете, так сразу же и сообразите куды податься!»
Мюллер повернулся к сидевшему рядом мрачному мужику, на лице которого хищно поблескивало квадратное пенсне:
– Лаврентий Палыч, вам начинать. Все-таки, русский шпион. – тот в ответ молча кивнул и спустился к Лешке:
– Что, Лексей, попался? Злобные анекдоты про меня рассказывал, да дорогой? Небылицы повторял, дорогой?!
– Нет!! – испуганно завопил Лешка, – Только стихи и те хорошие «Цветок душистый прерия Лаврентий Палыч Берия!» А больше ничего.
Лаврентий Палыч не стал отвечать Лешке и, повернувшись к Айсману, негромко проговорил:
– Дорогой товарищ Айсман, подтяни веревочку повище. Чтобы косточки чуть-чуть хрустнули. А то щпион на дибе высыт и не понимает, что лучше сразу во всем признаться и покаяться. Вот харащо! – Берия повернулся к Лешке, – Ну, щто? Пить будешь или веревочку повыше поднять?
– Когтями его лечить надо! Когтями! – шумел из-за стола Винни-Пух и злобно скалил зубы.
– И когтями харащо! – Берия усмехнулся, – И до когтей дело дойдет, ежели Лешка ничего не поймет.
Лешка вдруг осознал, что здесь с ним шутить не будут. Руки сильно затекли, а позвоночник вообще казался чужим. С трудом набрав воздух в легкие, Лешка истошно завопил:
– Брошу пить! Обещаю!!
– Вот Нто правильно. Вот Нто харащо! Дорогой товарищ Айсман, подтяни еще повище веревочку, чтобы Нта правильная мысль у него в мозгу закрепилась. Вот так, харащо! И запомни, Алексей Петрович, как говорил великий русский писател Гегел… нет, Гогол… а, нет, товарищ Горкий «надо жизнь прожить так, чтобы не было мучително болно!» Кажется, за бесцелно пропитые годы.