Не стрелять
Шрифт:
– Ну положим видел!
– заметила Алена. И тут они все на некоторое время заткнулись. "Идиоты", - подумал Свинцов. Он то пока не проронил ни слова. А эти уже признали, что пистоль был тут, что они его видели. Идиоты!
– Кто украл его у Славки?
– Сережа смотрел на Свинцова.
– Ты?!
В этой наступательной манере тоже был свои фокус. Сережа не спросил кого как зовут. Он их якобы уже всех знал. Вообще знал все. А теперь только любопытствовал кто сколько наврет. Или не
– Мне он не нужен.
– Свиицов пожал плечами.
– Зачем же украл?
– Юдин украл!
"Кто же из них Юдин?
– подумал Сережа.
– А щуплый!" И повернулся к Юдину.
– Почему понес револьвер к Свинцову?
Юдин, который до этого чувствовал себя самым маленьким тут самым незаметным почти невидимкой вздрогнул и покраснел И в то же время ему не хотелось ударить в грязь лицом перед милиционерами.
– А если вам нужен керосин, вы пойдете в булочную? Солдат Юдин очень прямо посмотрел на Сережу.
У Камушкина была отличная реакция и во время допросов он был готов ко всему Однако ж ему стоило большого труда не произнести глуповатое "Ч-чего?!"
Но и паузы было достаточно для проницательного Солдата-Юдина, чтобы понять его слова произвели впечатление.
– Я же понимал, кому нужно оружие, а кому нет!
– Что ты врешь, шарманка?
– возмутился Свинцов.
– А ну тихо!
– прикрикнул Камушкин.
– Допустим, Виталий, ты его нехотя взял.
– И улыбнулся как бы показывая, что уж он-то Свинцова преотлично знает.
– Но зачем все-таки?
Свинцов уже понял, что эти люди были дома. И в мастерской наверное тоже. И видели там полусобранный пистоль
– Я для тира. Я тир хотел дома сделать. "Тир - стрелять - заряжен!" - об этом Люба и Камушкин подумали одновременно переглянулись. Сережа кивнул. И повернулся к Свинцову с лицом таким - почти веселым мол свисти-свисти интересно слушать!
– Для тира. Хорошо! А где же оно теперь, твое спортивное оружие?
– Не дал и секунды на "подумать". Только не надо мне:, что потерялся, что вы сами на щеколду заперлись.
Это был риск. А вдруг все-таки он ошибся? Вдруг револьвер где-то спрятан? А заперли их совсем по другому поводу?
– Ну?
– Сережа улыбнулся.
– Конкурс! Называется: "Кто первый скажет правду про..." - довольно-таки натурально сделал вид, что некое имя так и пляшет у него на языке.
"Врет - подумал Свинцов - врет!" Он посмотрел на Алену молчи, не надо трепаться. И еще, что то хотел сказать и хотел поймать глаза Юдина.
– Градус!
– вдруг произнес Крыса. Его давно ни о чем не спрашивали и хотелось напомнить о себе.
такое вот чисто денщицкое желание, что, мол, для вас всегда рад стараться!
И опять
– Только не надо по кликухам, вы ведь не на толковище! Надо было сказать: Гарусов Геннадий...
– Максимович, - кивнула Люба, как будто они это все знали сто лет.
Но обоим так неуютно сделалось. Вот револьвер и доплыл до парня, вернувшегося "из мест..."
Парень, вернувшийся из мест заключения, - это еще не факт для испуга. Но если он вернулся и теперь интересуется огнестрельным оружием...
Заряжен или нет?!
– Я уж вам объяснял вроде.
– Сережа как засомневался. Принцип такой: чем больше правдивее, тем лучше... Всем! Знаете, как говорят: в подводной лодке или все побеждают, или все погибают!
– Вдруг резко: - Свинцов! А все же как дело было? Вот идешь ты по улице, а навстречу друг Гарусов: "Кореш, дай пистоль!"
У Свинцова в голове шла работа сразу по двум отделам. В одном бегали клерки, высыпали тучи честной и лживой информации, а он, Свинцов, решал, что говорить, что не говорить.
В другом отделе за круглым столом сидело пять или шесть Виталиев Свинцовых. Они смотрели друг на друга, бухали вразнобой, а то и вместе кулаками по столу и кричали друг на друга. "Гад, Крыса, а?! Гад - Крыса!"
И теперь эти, из второго отдела, совершенно не согласуясь со Свинцовым из первого отдела, вдруг гаркнули:
– Никого не встречал я. Это он его привел!
– И рука сама поднялась. Палец ткнул в ненавистного Крысу.
Тут же пожалел: зачем?! Еще одна нитка вылезла из клубка. А Свинцов совсем не хотел разматываться до конца. Но Крыса уже задрожал, подумал, что его хотят прижать к стенке, сказать, что он сообщник... Какой ты сообщник, простофиля, сиди молчи, ничего не будет!
Нет! Крыса не молчал. Он вопил. Он за секунду выболтал, чего "менты" в жизни бы не узнали. Про четырнадцать дней, которые дал Свинцову Градус, и про то, что Свинцов велел Крысе стеречь у ворот и - самое плохое Что обещал за это сто рублей!.
– Щедрый ты парень!
– резко бросил Камушкин.
– Да я просто так... наврал!
– Это могло быть нормальной правдой. Но прозвучало очень неубедительно.
– Следующий вариант!
– засмеялся Сережа.
– Ну... он мне в общем-то, Гарусов, тоже обещал...
– За то, что постреляет в тире?! Сколько обещал-то?
Свинцов едва выговорил баснословную сумму. И вдруг подумал даже лучше! Просто подумают, что я дурак... В этот момент он как раз и сообразил, что именно оказался дураком, что Градус никогда ничего давать ему не собирался.