Не стоит любить лжеца
Шрифт:
— А куда на самом деле он поехал? — тихо спросил Реми.
— Уехал в Европу, — пауза. — В психиатрическую лечебницу. Видишь ли, Кайлу снились кошмары. Он просыпался и кричал.
Даже больше, Боже, осмелится ли она рассказать ему?
Ещё одна слеза скатилась по её щеке.
— Расскажи мне всё. Я не смогу помочь тебе, если не узнаю.
— Однажды ночью я проснулась, а Кайл находился у подножия моей кровати. В руке у него был нож.
Она увидела, как глаза Реми изменились. Они больше не горели от ярости. Они стали ледяными. Безэмоциональными.
— Нет! — Кеннеди рванула вперёд и крепко схватила Реми за руки. — Он не причинил мне вреда!
— У него был нож…
— Кайл был там, чтобы защитить меня. Он сказал, что монстры вернутся, и он должен находиться там, чтобы остановить их.
Но выражение глаз Реми не изменилось.
— Кайл пришёл не за тем, чтобы убить меня, — её дыхание замерло в лёгких. — Он находился там… думаю, он бы убил любого, кто бы пришёл за мной. — Любого, кто был бы слишком близок. — Наш дед сказал, что Кайл слишком сильно привязался ко мне. Что он зациклился. Что ему нужна помощь. И он отослал Кайла. Я умоляла его не делать этого. — Ей был нужен брат. Он был другой её частью. — Но однажды я проснулась, а Кайл исчез. — Прошёл год, прежде чем она снова увидела его. — Когда он, наконец, вернулся, больше не было кошмаров. Он больше не заходил в мою комнату в таком виде. Мы не говорили о наших родителях. Мы вообще не говорили о прошлом. Мы… мы начали жить ложью, которую создал наш дед.
Жить так, пока она практически сама в неё не поверила.
«Идеальная ложь — идеальная семья».
Огонь был тёплым у неё за спиной.
А взгляд Реми был слишком холодным.
— Пожалуйста, Реми, скажи что-нибудь.
Он наклонился и потянулся к ней…
Реми притянул её к себе в крепкие объятья, которые прогнали весь холод из её тела.
— Мне жаль, что ты прошла через этот ад.
Она зажмурилась, чтобы остановить поток слёз.
— Мне жаль, что ты была одна. Мне жаль, что ты испытала так много боли.
Кеннеди обняла Реми. И не просто обняла, а вцепилась в него отчаянной хваткой. Он был тёплым, сильным и таким крепким. Не сон. Не какая-то отчаянная надежда. Она только что поделилась своими самыми тёмными секретами с Реми, а он не отвернулся от неё от отвращения. Он обнял её. Заставил почувствовать себя в безопасности. Защищённой.
В этот раз она была не одна. В этот раз у неё был он.
Его губы прижались к её виску.
— Я позабочусь о тебе, Кеннеди.
Боже, она хотела в это поверить.
— Это не он, — прошептала она. — Пожалуйста, пусть это будет не Кайл. — Её страх… тот что терроризировал её. Каждую минуту. Её вера в брата… это была ложь. Потому что она не верила на 100 % в его невиновность. С такими уликами, как она могла?
Её страх…
«Не будь им. Не позволяй моему брату стать монстром».
Реми поднял голову. Она смотрела на него. Она раскрыла ему все свои секреты. Всю тщательную выдуманную ложь, которую создала семья
Кеннеди чувствовала опустошение, когда смотрела в глаза Реми. Её сердце давным-давно было разбито. В тот же день, когда сломались её ребра, и она упала с лестницы, падая, переворачиваясь… переворачиваясь, пока её брат кричал ей. Она приземлилась у подножия лестницы и совсем не могла двигаться.
Её мать поспешила к ней.
«Моя бедная сломанная кукла…»
Боль поглотила её. Она провела слишком много лет со своим вечным спутником — страданием. Она хотела большего. Нуждалась в большем.
— Тебе нужно немного поспать, — настоятельно порекомендовал Реми. — Отдохнуть. Займи мою спальню. Знай — ты в безопасности. Здесь с тобой ничего плохого не случится.
Плохие вещи могут произойти где угодно.
— Я не хочу спать.
Она хотела забвения. Она хотела сбежать боли, страха и всего остального. Её рука прижалась к его груди.
— Я не прошу о завтрашнем дне. Я не хочу каких-то вечных обязательств.
Его выражение лица стало таким твёрдым и непоколебимым.
— Сегодня, — прошептала она. — Сегодня я хочу провести с тобой.
Он отвёл от неё взгляд.
— Тебе пора спать, Кеннеди.
О, Боже. О чём она только думала? Он только что узнал, что вся её жизнь — абсолютная катастрофа. Как будто парень захотел бы прыгнуть с ней в ближайшую кровать после всего, что она только что на него вывалила. Вечно она выбирает самое подходящее время.
Её боль лишь усилилась.
Она опустила руку. Её голова повисла, потому что она не могла больше смотреть ему в глаза.
— Я пытаюсь дать тебе шанс, — прорычал он. — Мой самоконтроль катится к чёрту, когда дело касается тебя. Всё, чего я хочу, — убрать тебя подальше от любого вреда, который может снова причинить тебе боль.
Голова Кеннеди дернулась вверх.
Выражение его глаз больше не было холодным. Жар вспыхивал в темноте его взгляда.
— Я хочу тебя. Не заблуждайся на этот счет. Я хочу тебя голой. Хочу под собой. Сверху. В любой позе, в которой смогу взять тебя. Хочу, чтобы ты кричала от удовольствия. Потому что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь ещё чувствовала боль, — он рвано выдохнул. — Я хочу тебя, и, если ты не отправишься в эту спальню, если ты не уйдешь от меня, я не смогу перестать прикасаться к тебе.
— Я хочу тебя, — «хочу ощутить его руки на себе. Хочу всё, что он может мне дать».
— Ты не хочешь завтра, — его взгляд обжёг её. — Но, Кеннеди, не думаю, что смогу взять тебя один раз и отпустить. — Его слова были произнесены опасным рычащим предупреждением. — Думаю, как только получу тебя, я лишь захочу большего.
— Реми…
— Не пожалев об этом, — то, что возможно было вспышкой мучения, появилось в его глазах. — Не жалей, что отдала себя мне.
— Я знаю, чего хочу, — никаких сожалений. Просто нужда. — И это — ты.