Не смей меня... хотеть

Зайцева Мария

Неисповедимы пути, как любит говорить моя бабуля.

Разговаривать о чем-либо невозможно, потому что все равно слишком громко, потому мы заказываем напитки, и когда их приносят, чокаемся и пьем.

Риска закуривает, я неодобрительно качаю головой.

— Не пыли, мамочка, — говорит она мне, я не слышу, но по губам читаю.

Нахальная какая… И смешная.

Я хочу ей сказать что-то, поделиться своими эмоциями, но тут вижу, как она замирает, глядя куда-то в сторону, на соседний лаунж.

Вопросительно киваю, а

она, внезапно бледнея так, что даже в неверных лучах подсветки видно, садится ближе и отчетливо говорит прямо в ухо:

— Валим отсюда.

Глава 14

Я удивленно поднимаю брови, смотрю на впившиеся в предплечье пальчики, потом в яркие светлые глаза Поняшки. Она напугана. Ничего себе…

Хочу оглянуться, самостоятельно заценить степень опасности, но она шипит возбужденно:

— Не вздумай! Пошли! Пошли скорее!

— Нафига? — отвечаю я, не двигаясь с места и игнорируя попытки Поняшки поднять меня, — только пришли…

— И зря! — психует она, — пошли, а? Я потом тебе объясню…

Но вот чего я вообще не умею, так это бояться.

Никогда этого не делала и начинать не планирую.

А потому спокойно тянусь к коктейлю, мимоходом оглядывась в том направлении, которое так возбудило Риску.

И…

Не нахожу вообще ничего пугающего.

С нашего ракурса виден угол еще одного лаунжа, там развлекается компания парней и девчонок. Самых обычных, насколько, конечно, могут быть обычными люди, отвалившие за депозит на диваны в размере месячной заработной платы рабочего с одного из заводов области.

То есть, примерно такие же, как и мы.

— Знакомые, что ли? — спрашиваю я у Риски, но исключительно для проформы. Понятно, не незнакомых людей она так испугалась.

— Да, — сдержанно говорит она, — и будет лучше, если они меня не увидят сейчас.

Я откидываюсь на спинку дивана так, чтоб загородить от возможных взглядов свою подружку, отпиваю еще коктейля, слабоалкогольного, необычайно мягко ложащегося на маккалан. И приказываю коротко:

— Рассказывай давай.

Риска, смирившись с тем, что я с места не тронусь без объяснений, вздыхает тоскливо. И следует моему совету. То есть, пьет и чуть-чуть расслабляется.

— Там Артем сидит, — и, видя, что я не нахожу ничего страшного в этом имени, поясняет, — тот парень, который… Ну, ты поняла.

— Поняла, — киваю я, — уродец, что поспорил.

— Ну да.

Я молчу, жду продолжения истории, но Риска , видимо, решив, что все уже рассказала, замолкает намертво.

В итоге я вынуждена задавать уточняющие вопросы:

— Ну и? Чего ты так испугалась? Это ему надо бояться… Или… Или что-то еще есть?

Риска отводит взгляд. Ого! А вот это уже интересно!

— Ну… — наконец, начинает она, — ты же понимаешь… Он так подло поступил…И я… Я кое-что сделала…

— Что именно? — я внезапно вспоминаю, что Поняшка-то

у нас вообще не феечка, и соображает быстро, судя по языку без костей.

— Ну… — она отводит опять взгляд, немного краснеет, — я в его телефоне же не только переписку нашла… Я еще ломанула его соцсети. И… Историю посещений сайтов…

Я молчу, предчувствуя эпик, Поняшка вскидывает на меня глаза, внезапно острые и злые:

— Ну да, знаю, что нельзя было… Но он тоже подло поступил! И я… Разозлилась. И все наскриншотила и себе отправила. А потом в общий чат с его друзьями поскидывала…

— И что там было? — блин, какая опасная штучка, оказывается, моя новая подружка!

— Заходы на сайты с гей-порно… — шепчет Риска, — а еще просмотры в интим-магазинах дилдо и… анальных пробок…

— И ты это все…

— И я это все выложила! — с вызовом заявляет она, — все! И так, чтоб понятно было, что не фейк! И его имя в профиле!

От отчаянной попытки оправдать себя, защититься, голос Поняшки звенит.

А я, помедлив с секунду, начинаю громко, непотребно просто, ржать.

До слез и истерических всхлипываний.

Ох, ну надо же! Вот это радужная Поняшка! Вот это устроила своему бывшему веселье!

На мгновение представив уровень разборок среди “правильных пацанов” при таком мощном насильственном каминг-ауте, даже задыхаться начинаю от смеха.

Поняшка, осознав, что ее никто не собирается укорять, тоже начинает ржать.

— Боже! — выговариваю я сквозь смех, — да ты монстр просто! Это же надо! Гей-порно! Как он это пережил?

— Не знаю, — фыркает Поняшка, — я же вышла сразу из чата… Но вчера он мне телефон обрывал. И писал, угрожал…

— И чего? Ты его боишься? — смех постепенно сходит на нет, я отпиваю еще коктейля.

— Да не особо, — пожимает плечами Поняшка, — просто он злой может все, что угодно сделать… Я как-то раньше не обращала внимания, а потом повспоминала… Он тот еще придурок. И вот он тут сидит, нажратый… И злой на меня. Ну зачем нам проблемы? Пошли, а?

Я оцениваю наши шансы и наше внутреннее состояние и прихожу к выводу, что в самом деле лучше уйти.

Если этот урод прицепится к Поняшке, то надо будет ее отбивать. А я драться не особенно все же умею… И вообще…

Устрою драку в общественном месте, папа заинтересуется, почему это я одна, без Олега. И братья заинтересуются…

А зачем мне эти сложности?

И это помимо самых очевидных: возможности попасть под горячую руку неуравновешенного утырка.

Потому киваю, допиваю коктейль, немного расстраиваясь, что наш замечательный вечер заканчивается так тухло.

Поняшка встает, и мы, обходя лаунж с другой стороны, выкатываемся на танцпол.

Я иду позади Поняшки, прикрывая ее, в какой-то момент оглядываюсь, проверяя, не следит ли за нами кто-либо, а, когда разворачиваюсь, утыкаюсь в кого-то, невероятно здоровенного и жесткого.