Не служил бы я на флоте...

Бойко Владимир Николаевич

редной автономки. Природа хороша, слов нет. В лесу в то время во-

дились вепри (дикие кабаны) и вокруг санатория были горы земли

вырытой ими и, лежащие сломанные деревья, подрытые ими же.

Продолжив отдых вечером в близлежащей деревне Павед-

ники, оставшись на ночь, утром с Толей Елисеевым (старшина ко-

манды электриков, песня «размером семь на восемь» это о нем)

64

возвращаемся в номер. Анатолий, увидев разрытую землю и по-

валенные

деревья, спрашивает у меня: «А это Николаевич, кто

сделал?». На что я не преминул ответить: «Да ты, Толик вчера еще,

когда шли в деревню». Сел он на пенек и сказал: «Все, Николае-

вич, мне больше не наливай, а то еще что-нибудь разрушу».

В автономках я втихаря пришивал на РБ Анатолия боевой но-

мер «Пидарюга» (это было его любимое выражение). Ходил он с

таким БН недели полторы, не замечая и недоумевая, почему все

смеются, когда кто-нибудь попадается, идя ему навстречу.

Представителю Особого Отдела КГБ пришивал бирку «Старши-

на команды СМЕРШ». Этого «товарища» хватало на пять дней.

О ВРЕДЕ ПРОСРОЧЕННОГО ПИТАНИЯ

Срочная служба. После оккупации нами Чехословакии служу

радистом 2-й минометной батареи в/ч 35057 – К. Казарменное по-

мещение – бывший рыцарский замок на окраине г. Млада – Бо-

леслав (40 км от Праги). Красота! В казарме, правда, мало жили,

в основном в лесу, в палатках летом и зимой. Или на колесах в

движении, очаги контрреволюции погашать. Это тогда так нам го-

ворили, а сейчас оказывается, мы демократию душили.

Однажды зимой сыграли очередную тревогу рано утром,

впрыгнули мы в машины и вперед. Я всегда в кузов брал с собой

матрац – положишь в носу кузова ГАЗ-66 на сиденье, с одной сто-

роны борт, с другой бочка с бензином – как в купе, и тепло вдоба-

вок. В районе сосредоточения нас покормили каким – то неизвест-

ным продуктом из походной кухни, похожим на картошку урожая

1912 года. Снова на машины и – вперед. Я уже наловчился даже

спать на ходу. А что? Наушники радиостанции на уши – ничего не

слышу, шапку на лоб, шинель да еще одеяло на себя, и спится на

матрасе будь здоров.

Просыпаюсь от какого-то странного запаха. Не открывая глаз –

принюхался. Пахнет дерьмом! Открываю глаза и вижу перед собой

на расстоянии вытянутой руки голую задницу Толика Никифорова

на каске. Присматриваюсь дальше и вижу картину: кузов ГАЗ-66, а

в нем сидит семь человек взвода управления минометной бата-

реи, и все, как один, голыми задницами на солдатских касках.

Только расхохотался до коликов,

как почувствовал первые по-

зывы к походу в туалет, которые начали усиливаться. На автомате

пытаюсь вырвать каску у Анатолия. Он кричит: «Не хватай – убью!

65

Я еще не закончил, свою бери». Он двумя своими руками держит

каску под попой, а я пытаюсь своими руками ее забрать. В это вре-

мя машина останавливается, вылетаю пулей из кузова, на ходу сни-

маю брюки и усаживаюсь под первым же кустом. Рай! Благодать!

Сделал дело и вижу всю минометную батарею вместе с ко-

мандиром и командиром взвода управления гадящими дружно!

Полсотни человек в один присест! Больше в жизни своей такого

не встречал. И здесь ларчик просто открылся: как известно, о вне-

запной тревоге знают все и вся за трое – двое суток до ее начала.

Повара пронюхали о ней раньше и, чтобы не мучаться в пути, сва-

рили кашу в расположении полка. Тревогу отменили, сыграли ее

внезапно через полторы недели, а кашу они не выбрасывали (съэ-

кономили, блин!), разогрели в районе сосредоточения и скормили

ее нам. Голодный воин все сожрет!

Два месяца нас дразнили «Обосравшаяся 2-я минометная»,

пока такую же штуку не учудили с мотострелками во время оче-

редной «внезапной тревоги». Тогда только отстали от нас.

НАХОДЧИВЫЙ САЧЕК

Из этой же оперы: весна, в Чехословакии это время года почти

лето. Уход за материальной частью. Минометчики стволы чистят,

а я, отнеся аккумуляторы на зарядку в мастерскую, сижу – курю.

Промелькнула мысль – а не поваляться недельки две, а то и боль-

ше в лазарете? Отдохнуть от службы праведной.

Подхожу к расчету миномета, предлагаю помощь в откручи-

вании предохранителя с трубы 120 мм миномета (предохрани-

тель весит примерно 30 кг). Получив утверждение, откручиваю

его и роняю на ногу себе (т. е. рядом с ногой на землю) Начинаю

орать истошным воплем и скакать на одной ноге, так как якобы эта

стальная болванка разбила ступню ноги.

Тут же был отправлен в лазарет со срочной госпитализаци-

ей. Через две недели, не обнаружив существенных повреждений

ноги, медицина благополучно выписала меня обратно в часть. Но

отдохнувшего!

МОЛОДО – ЗЕЛЕНО

Лейтенантом, только пришедшим на атомоход, принимаю 8-й

отсек по акту приема – передачи. Акты напечатаны все под одну

гребенку, то есть: что для торпедного отсека, что для ракетного,