Не служил бы я на флоте...

Бойко Владимир Николаевич

и вышла чеpез ногy. Его парализовало, но

потом он поправился. Когда он повзрослел

и женился, молния попала в его дом, и он

едва успел спастись с семьёй. Дом же сго-

рел. Однажды он пошёл в лес и в дерево,

под которым он находился, попала мол-

ния. Этот человек погиб. В ночь после похоpон над кладбищем

pазpазилась страшная гроза и в могилу этого человека yдаpила

молния!».

Все пpисyтствyющие задумываются над услышанным, делая в

памяти

пометки, чтобы использовать услышанное в пpоповедях.

А молодой дьякон глубокомысленно замечает: «Контрольный вы-

стрел!».

БЛИЗНЕЦЫ

После окончания вуза работал в нем, родимом, еще пару лет.

Должность у меня была очень странная, в частности, в мои обязан-

ности входило писать разные речи нашей уважаемой администра-

ции – типа, чтобы они это с выражением говорили на торжествен-

ных мероприятиях. И вот проходило у нас награждение студентов,

победивших на конференции. Ректор каждого должен был при-

гласить на сцену зала заседаний, чмокнуть в щечку, пожать руку

и вручить Грамоту – сертификат. Сертификаты заполнялись мной

369

строго по фамилиям, которые мне дали деканаты. Я еще тогда

удивился – странное какое имя – Бля!... Думаю, – ну, может, дет-

домовская, еще чего, просто не повезло... Но в бумажке – Бля Ива-

нова, так, значит, и надо – не могли же в деканате так ошибиться...

Картина маслом: торжественная атмосфера, ректор всех вы-

зывает, хлопает по плечам, я тихо стою сзади и подаю ему эти

сертификаты. Он вошел в раж, с каждым разговаривает, голос на-

полнен энергией... и на весь зал: «Поздравляем единственного

победителя юридического факультета... Бля Иванову!!!». Писк со

второго ряда: «Я Юля...».

НЕ УБИЙ…

В одном провинциальном театре игралась героическая музы-

кальная драма – с любовью, смертями и прочей патетикой. За не-

сколько часов до спектакля обнаруживается, что местная прима

объелась мороженого и заглавную партию петь никак не может.

Голос сел. Всерьез и надолго. Режиссер – в панике: билетов, как на

грех, раскупили много. Является к режиссеру одна молоденькая

артисточка и заявляет, что она всю жизнь мечтала об этой роли,

что она знает все арии, что она готова без единой репетиции все

отпеть и отыграть, и т. д., и т. п. Режиссеру деваться особо некуда,

он машет рукой и выпускает юное дарование на сцену.

Но как только занавес поднялся и дарование открыло свой

прелестный

ротик, моментально обнаружилось, что поет юное

создание прескверно, играет еще хуже. Режиссер за сценой муча-

ется. Но не останавливать спектакль, раз начали!

Доходит дело до второго акта. Кульминация драмы: герои-

ня встречается со своим бывшим возлюбленным и в самый па-

тетический момент призывает его: «Убей

меня!»!». И герой должен совершить свое

черное дело. Юное дарование на сцене, как

положено, раскидывает руки и восклицает:

«Убей меня!». Герой бросается на нее с бута-

форским ножом и тут…

Надо полагать, что лицо у артиста и вправ-

ду было зверское – намучился с партнершей

за спектакль! Но, так или иначе, а юная артист-

ка испугалась всерьез. И в последний момент

отскочила в сторону. А стало быть, и не дала

370

себя заколоть – как по роли положено. Оба стоят. Что делать – ни-

кто не знает. В конце концов, артистка решает продолжить с той же

точки. Опять раскидывает руки и кричит: «Убей меня!». Герой – на

нее. А она, с перепугу – опять в сторону! В общем, повторилась

история и в третий раз. Но тут уже герой изловчился, отловил –

таки девицу и, как положено по роли, «убил». В этот момент за

сценой должен был грянуть патетический хор. Но хор не грянул.

Не грянул он потому, что все хористы и хористки стояли, согнув-

шись пополам, или катались по сцене (за задником) в припадке

неудержимого хохота. А хохотали они потому, что режиссер спек-

такля, стоя рядом с ними и видя, что творится на сцене, стал биться

головой о ближайшую трубу и приговаривать: «Поймай ее, суку, и

убей! Поймай ее, суку, и убей!».

В том же провинциальном театра актер по ходу пьесы должен

броситься со скалы в реку, которая подразумевается в глубине сце-

ны. В последнюю секунду он видит, что внизу нет матраца. Делать

нечего, прыгает на доски. Раздается грохот и голос актера: «Блядь,

река-то уже замерзла!».

Когда они давали последний спектакль – трезвых среди ар-

тистов не было. Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на

сцене. Финал. Один цезарь над телом другого должен произнести

фразу: «Я должен был увидеть твой закат, иль дать тебе своим по-

любоваться». То есть один из нас должен умереть. И вот артист

произносит: «Я должен был увидеть твой... – а дальше забыл, надо

выкручиваться, а это же стихи!... И он таки выкрутился: – Я должен

был увидеть твой... конец!» – и задумчиво спросил: «Иль дать тебе

своим полюбоваться?..».