Не служил бы я на флоте...

Бойко Владимир Николаевич

ции. Тоже хорошо вышколенное

животное. Если бы только не одно

но. Зверюга оказалась кобылой.

Это обнаружилось только тогда,

когда уже звучала увертюра. Что-

либо менять было поздно.

В первом же совместном появ-

лении на сцене Дон Кихота и Санчо

Пансы осел, почуяв свеженькую кобылку, безумно возбудился. Из-

дав истошный рев, он встал на дыбы, сбросив с себя Санчо. После

этого из его подбрюшья начало вылезать нечто неимоверное по

своим

размерам и очень непристойное по своему внешнему виду.

Осел начал забираться сзади на кобылу, которая явно не возра-

жала против того, чтобы произвести на свет мула. Дон Кихот, по-

чуяв атаку с тыла, проявил чудеса джигитовки и каким-то диким

прыжком слетел с седла. Санчо, спинным мозгом почувствовав,

что сейчас произойдет, начал тянуть осла за хвост. Но проклятый

ишак не сдавался. К этому моменту он уже находился в нужном

отверстии на теле кобылы и работал с интенсивностью отбойного

молотка. Откуда-то из зала раздался истошный женский визг. Кто-

то проорал «Закройте занавес!».

Дирижер механически продолжал размахивать руками, не от-

рывая глаз от творящегося на сцене безумия. Оркестранты развер-

нули головы на 180 градусов и беззастенчиво пялились на сцену.

Музыка издала пару предсмертных тактов и тихо умерла, сменив-

шись полоумным гоготом, доносившимся из оркестровой ямы. По-

жарные начали раскатывать по сцене рукава с целью образумить

распоясавшегося осла с помощью воды.

В общем, занавес закрыли только минуты через две. В течение

этих двух минут на сцене прославленного Академического Театра

имени Кирова наблюдалось следующее: ишак с победным ревом

дотрахивает томно прикрывшую глаза кобылу. Санчо Панса тянет

ишака за хвост, в результате чего вся сцена смахивает на перетяги-

вание каната. В углу сцены, схватившись за голову и раскачиваясь

из стороны в сторону, сидит на полу совершенно обезумевший

Дон Кихот. Пожарные, изнемогая от хохота, раскатывают шлан-

ги, а из-за кулис доносится вопль режиссера «Скорее, суки! Ско-

рее! Убью всех на хрен!». Из оркестровой ямы слышен уже даже

354

не смех, а какое-то бульканье. Дирижер, поддавшись всеобщему

буйству, приплясывает на своей подставке и откровенно болеет

за осла. Наконец занавес закрывается. Половина зала возмущает-

ся, треть (в основном старые девы) лежат в обмороке, остальные

требуют открыть занавес, поскольку они, мол, заплатили деньги и

имеют право все это досмотреть.

На этом все и закончилось.

На следующем представлении Дон

Кихот и Санчо ходили пешком. Сколько голов полетело после это-

го злосчастного дня – неизвестно, да и не важно. Ираклий Андро-

ников по этому поводу сказал: «Можно посылать соболезнования

цирку. Их лучшее представление прошло в Мариинском театре!».

СПЕКТАКЛЬ «БЕСПРИДАНИЦА»

«Бесприданница» Островского. По спектаклю Карандышев от-

говаривает текст: «Так не доставайся же ты никому!» и стреляет в

Ларису из пистолета, Лариса падает. А выстрел обеспечивался в то

время так: реквизитор за кулисами, на реплику, бьет молотком по

специальной гильзе, гильза бухает – Лариса падает.

Идет премьера. Карандышев произносит: «Так не доставай-

ся же ты никому!», наводит пистолет, у реквизитора за кулисами

осечка, выстрела нет. Актер: «Так вот умри ж!» перезаряжает, наво-

дит пистолет второй раз, за кулисами вторая осечка. Карандышев

перезаряжает в третий раз: «Я убью тебя!», третья осечка. Лариса

стоит. Вдруг из зала крик: «Гранатой ее глуши!». Занавес, спектакль

сорвался, зрителям вернули деньги. Режиссер час бегал по теа-

тру за реквизитором, с криком: «Убью, сволочь!». На следующий

день, вечером, опять «Бесприданница», с утра разбор вчерашнего

полета: мат – перемат, все на реквизитора катят, тот оправдыва-

ется: «Но ведь не я гильзы делал, ну сырые в партии попались,

но много же народу рядом, видите же, что происходит, можно же

помочь, там у суфлера пьеса под ру-

кой: шмякнул ей об стол, все оно ка-

кой-никакой выстрел, монтировщик

там доской врезал обо что-нибудь,

осветитель лампочку мог разбить, ну

любой резкий звук, она бы поняла,

что это выстрел и упала бы».

Вечером спектакль, все нор-

мально, доходит до смерти Ларисы,

355

Карандышев: «Так не доставайся же ты никому!», наводит писто-

лет, у реквизитора опять осечка. Вдруг с паузой в секунду, из раз-

ных концов за кулисами раздается неимоверный грохот: суфлер

лупит пьесой об стол, монтеры – молотками по железу, осветитель

бьет лампочку. Лариса явно не понимает, что это выстрел, ибо на

выстрел эта беда никак не походит, и продолжает стоять. Из зала

крик: «Тебе ж вчера сказали, гранатой ее глуши!».

СОВЕТ ТУРИСТАМ

Туристам, планирующим отправиться в поход, где водятся