Не-птица

Дёмин Андрей

— Любовь, — ответил монах. — Дать человеку свободу — значит проявить к нему высшую, божественную степень любви.

Иволга повернулась, медленно, ломко, будто через силу. На её лице узкой трещиной замерла улыбка.

— Любовь божественному противоестественна. Было приятно поболтать, Андрюш, — и она пошла к выходу, больше не оглядываясь.

Я рванулся следом, но перед этим нужно было попрощаться, и я не знал, как. Жать руку священнику как-то неудобно… К счастью, Андрей понял меня, поэтому кивнул и быстро перекрестил.

— Беги. А то

она глупостей наделает.

***

Ничего страшного Ива не натворила. Я догнал её по дороге домой, взял за руку, и дальше мы пошли вдвоем. Мелкая молчала, задавать ей вопросы не хотелось. Вместо этого забежали в продуктовый, купив Иволге любимое пиво и не менее любимый мармелад. Девушка чуть приободрилась, и до квартиры добрались без происшествий.

Дома Ива согрелась окончательно и, переодевшись в майку и шорты, устроилась у меня на коленях, обняв за шею. Теперь от нее пахло пивом, книгами и неизменными полевыми травами. Я уткнулся носом в красные волосы у виска, подруга хихикнула и чуть отстранилась.

— Щекотно же!

Я улыбнулся и залюбовался ее яркими глазками. Стрелочки Иволга рисовала красивые, всегда длинные и чуть поднимающиеся вверх на кончиках.

— Итак, что мы сегодня узнали?

— Что ты, оказывается, силен в бессмысленных богословских диспутах! — красноволосая ткнула кулачком под ребро и, качнувшись, рухнула на кровать, увлекая меня за собой.

Так мы пролежали еще какое-то время, прежде чем я снова спросил:

— Извини, но я случайно услышал, как ты молилась за Александру. Это?..

— Мама.

Я закрыл рот и прижал Ивушку к себе. Она приняла это с тихой благодарностью, потом завозилась, выскальзывая из рук.

— Что скажешь, насчет Андрюшки?

— Когда ты познакомила меня с Милой, я не удивился. Когда нашёлся друг-организатор концертов, я принял, как должное. Как ты умудрилась подружиться с монахом?!

Ива залилась звонким девчоночьим хохотом, глядя на моё ошарашенное лицо, а потом, отсмеявшись и поправив прическу, объяснила:

— Был период в жизни, когда мне совсем негде было ночевать. Пришлось проситься в ближайшую церковь. Так совпало, что ей оказался мужской монастырь.

— И как туда пустили такого бесёнка, как ты?

— Ну! Я совершенно ангельское создание!

Я выразительно хмыкнул.

— Короче, отиралась там с недельку, пока не нашла себе подходящее местечко, — быстро закончила Ивушка, — Так вот и встретила Андрея.

— У тебя удивительные знакомства!

Иволга грустно усмехнулась.

— Так бывает, когда шляешься по стране. Обрастаешь случайными людьми разной степени странности.

Я кивнул.

— Значит, монах — самый несвободный в твоем понимании?

— Ага! — свесившись с кровати, мелкая нырнула в свой рюкзак.

— Мне показалось, он, как раз, независим от мирских тревог и неприятностей. Так уверен в Боге…

— Вот именно! — выудив со дна сумки пачку тонких длинных сигарет, Ивушка извлекла оттуда одну никотиновую палочку, — Живет по

выдуманным правилам, чтобы услужить выдуманному существу! Разве не глупость? — она щелкнула зажигалкой.

— Я же говорил: не кури в постели! — для убедительности я легонько пнул подругу в самую мягкую часть тела. Иволга преувеличенно громко взвизгнула и отпрыгнула к соседней стене.

— Изверг!

Усевшись у стены, она закурила долгими, неторопливыми затяжками. Сизые облачка дыма воспарили к потолку, пропитывая ментоловым запахом все вокруг.

— Почему ты не веришь в Бога? — спросил я.

Ива ответила не сразу — покатала сигарету в розовых пухлых губках, полюбовалась потертым телескопиком на мобильнике, и только потом снизошла:

— Загугли: «Кассиопея А».

— Мне не на чем гуглить!

Девушка молча передала ноутбук. Я открыл поисковик. Фотография, которую он мне выдал, поражала: россыпь космической красоты, оказавшейся, если верить Википедии, остатками взрыва Сверхновой. Зрелище приковывало взгляд.

— Красиво, да? — у носа качнулась тлеющая сигарета, а щеки коснулись щекотные бордовые пряди. — Теперь посмотри туманность Ориона.

Я послушно отыскал.

— Это похоже на космическую бабочку. Или на розу. Или на…

— Это ни на что не похоже, — перебила Иволга. — Абсолютная красота. «Кошачью лапу» еще покажи.

Эта туманность походила на язык пламени, распластавшийся по черной пустоте Вселенной. Завороженный, я пролистал еще несколько картинок, разглядывая фотографии космоса, которыми раньше не особо интересовался. Иволга тем временем прикончила сигарету и затушила бычок в пепельницу.

— Ну, как тебе?

— Захватывающе! Но на вопрос ты не ответила.

Мелкая вздохнула и перелезла через меня устраиваясь у стенки.

— Вот ты все это смотришь, а сколько еще человечество не открыло красивого? Сколько неизведанного там, в холодной глубине бесконечности! Мы наблюдаем за звездами, которые, может, миллионы лет назад погасли, а свет от них до нас до сих пор доходит! Верить в Бога — значит признать, что у этих звезд, туманностей и скоплений есть Создатель.

— Ну, допустим. И в чем проблема?

— Это значит, — негромко продолжала Ивушка, — что у него там, на небе, есть вся эта невероятная, до мурашек пробирающая красота. Это величие, бесконечное скопление тысяч тысяч миров!

— Ив, я не понимаю…

— И если у него всё это есть, — повысила голос подруга. Я почувствовал, как дрожат её пальцы, — скажи: зачем понадобилось забрать себе еще и мою маму?

Глава 10. Нелюбимая

Ноябрь закончился, да и декабрь в этом году как-то не задержался и пронесся мимо, как всегда, гремя празднично-рекламной мишурой, скидками и подарками за деньги. Морозы крепчали, снег поднимался по бокам дорог до щиколоток и громко хрустел под ногами, когда приходилось выползать из дома на работу и в магазин. Приближался Новый год.