Не проси моей любви

Воронцова Татьяна

– Известно, что в Кемскую волость частенько вторгались «каянские немцы», то есть финны, а также «свейские люди», то есть шведы. Киприян Оничков был воевода, который в декабре 1580 года в спешно выстроенном на финляндской границе Ринозерском остроге с малой дружиной стрельцов, пушкарей, казаков и местных жителей выдержал осаду трехтысячного отряда шведов, продолжавшуюся трое суток. На приступе враг был отбит и деморализован, а во время вылазок «сидельцев» окончательно разгромлен. В числе убитых оказались два вражеских военачальника и множество рядовых воинов, сам Киприян получил ранения. За эту первую

«знатную победу» на Севере воевода Оничков получил от Ивана Грозного похвальную грамоту.

В таком духе Герман мог продолжать до второго пришествия. Он знал здесь историю каждого камня.

К воротам фермы они подходили уже в сумерках. Лес выглядел мрачным и зловещим после грозы. Отяжелевшие ветви деревьев нависали над тропинкой и, стоило случайно коснуться их, роняли на головы путников крупные капли холодной дождевой воды. Ноги у обоих промокли чуть ли не до колен. Стуча зубами, Герман тихонько молился, чтобы в баре Аркадия нашелся коньяк.

Вот и четвероногие стражи, тут как тут. Темными тенями беззвучно скользят вдоль решетчатых створок. Еще несколько минут, и можно будет сбросить мокрую обувь, принять горячий душ… ответить на тысячу вопросов Аркадия и Леры… разобрать чемодан… ох.

– Герман, можно нескромный вопрос?

– Давай.

– Ты сказал, что занимаешься метанием ножей.

– Да.

– Зачем?

Он помолчал, наблюдая за внушительной фигурой в кирзовых сапогах и армейском бушлате, которая приближалась из глубины сада, освещая себе путь мощным аккумуляторным фонарем.

– Чтобы не чувствовать себя жертвой при встрече с подонками. – Его красивое лицо исказила гримаса отвращения. – В рукопашном бою я не очень… да и вообще, – он усмехнулся, – в рукопашном бою побеждает тот, у кого патронов больше.

Нора хотела сказать, что и в рукопашном бою он вполне ничего, однажды ей довелось стать свидетелем его схватки с приятелем местного неформального лидера Николая Кондратьева (Леониду достался сам Николай), но подошедший мужчина уже снял замок и настежь распахнул калитку, так что пришлось отложить все личное на потом.

– Добро пожаловать, – прозвучало из сумеречной мглы.

– Спасибо, – отозвался Герман.

И первым пересек границу владений доктора Шадрина, немедленно оказавшись объектом внимания всех пятерых собак. Нора вошла следом.

Радостно поскуливая и неистово виляя хвостами, бельгийские овчарки Грей и Скай кружили рядом с явным намерением облизать пришельцев с головы до ног. Герман добродушно отпихивал их, но они, шумно дыша, продолжали лезть со своими собачьими нежностями. Доберманы Джон, Ринго и Пол вели себя более солидно.

– Здравствуй, Элеонора, – адресовал ей персональное приветствие Аркадий. – Нам тебя очень не хватало.

– Надеюсь, это не сарказм… Здравствуй, Аркадий.

Тот слегка приподнял брови.

– Сарказм? Нет, конечно. Лера скучала. И девчонки – Леся, Даша, Света. Вспоминали тебя каждый день.

– Ну что ж, – слегка растерявшись, произнесла Нора, – теперь я снова с вами.

Навесив замок, Аркадий подхватил ее чемодан, который Герман выпустил из рук, чтобы потискаться с овчарками, и двинулся мимо гаражей в направлении Белого дома.

Дом этот, с кирпичными оштукатуренными стенами, двускатной черепичной

кровлей, просторной террасой и отдельно стоящей, соединенной с ним крытым переходом, утепленной оранжереей, был резиденцией Аркадия Петровича Шадрина и его леди. Именно там, в комнате для гостей, проживала Нора, до того как переехала вместе с Германом в отель. И если бы они покинули ферму не вместе, а просто в одно и то же время, и следующие две недели спали не под одним одеялом, а под разными, то поселиться опять в той же самой комнате было бы в порядке вещей. Но теперь…

Интересно, что думает по этому поводу Герман.

– Эй, док! – негромко окликнул Герман, не трогаясь с места.

Тот остановился. Проворчал, не оборачиваясь:

– Ну что еще?

– Выдай нам ключ от двухместного номера «люкс», пожалуйста, а свои вещички мы уж сами как-нибудь дотащим.

Нора с трудом подавила желание кинуться ему на шею.

…выдай нам ключ…

…мы дотащим…

Минуту Аркадий стоял неподвижно, Герман же смотрел исподлобья на его спину. Потом один начал медленно поворачиваться, а другой сделал шаг вперед. Глаза их встретились.

– Нора, – заговорил Аркадий, продолжая в упор смотреть на Германа, – ты хочешь остаться с нами в Белом доме или переехать к нему в Первый корпус?

Первым корпусом он называл длинное двухэтажное здание, где проживали гости – девочки на первом этаже, мальчики на втором, – нечто среднее между студенческим общежитием и отелем категории «С». Множество отдельных комнатушек три с половиной на четыре метра. Линолеумный пол. Простая мебель из сосны: платяной шкаф, кровать, тумбочка, стол, пара стульев, кресло. Никаких электроприборов – ни чайника, ни фена, ни утюга. Санузлы и душевые – в подвальном помещении. Там же прачечная и гладильная.

Нора подавила вздох. За долю секунды перед мысленным взором ее промелькнули керамические кружки, плошечки и вазочки на уютной кухне Леры, вкус и аромат свежезаваренного чая с мятой, вечерние посиделки после забот и хлопот уходящего дня, дружеские перепалки, воспоминания, немножко сплетен… восхитительно расслабляющая ванна с морской солью, большие махровые полотенца… библиотека со стеллажами до потолка, куда можно заглянуть перед сном, чтобы выбрать очередную книгу… мягкая постель в гостевой комнате, золотистый свет ночника, уханье сов за распахнутыми настежь окнами… Впрочем, совы никуда не денутся.

– Я хочу жить вместе с Германом, все равно где, – ответила она, испытывая неловкость от необходимости объяснять взрослому человеку столь очевидные вещи.

Жаль, конечно, что в первом корпусе нет никаких номеров «люкс», но может быть, Аркадий понял намек и выдаст им ключ от какой-нибудь избушки на курьих ножках.

Намек Аркадий понял и выдал ключ от лазарета. Изолятора. Медсанчасти. Иными словами, от флигеля, где проводили первые дни гости, прибывшие в состоянии средней тяжести. Шесть просторных палат, процедурный кабинет, аптечный склад, сияющий чистотой санузел с двумя душевыми кабинами и отдельный вход со стороны небольшого ельника. Красота! Леонид провел здесь почти две недели, прежде чем был переведен в основное здание, где проживал до сих пор.