Не поле перейти
Шрифт:
Километрах в трех от дома Тузик залаял. Это было плохо. Зря он не станет лаять. Даже на зверя не поднимет голос. Он по-другому даст понять, что поблизости зверь.
Обходчик заставил его замолчать, но собака вела себя странно. Много раз Тузик обнаруживал я лесу незнакомых людей: то ли грибы собирают, то ли придут лыжники, и по поведению собаки всегда можно было определить, в какой стороне чужие. А теперь Тузик прыгал в разные стороны, и ничего нельзя было понять.
Обходчик остановился. Выглянула
Но он успел увидеть что-то непривычное для глаза.
Поначалу показалось, будто это ствол сломанного дерева. Но дерево тут не росло. А теперь вот откуда-то ствол. Потом опять проплыла луна, и он понял: стоит человек.
Стоит молча. Дожидается его.
Ветер утих сразу, будто выключили рубильник .машины, которая приводила в движение всю эту пургу.
Он увидел, что несколько стволов стали вдруг толще. Это из-за дерева выдвинулись люди. Они молчали.
Под тяжестью снега- верхушки берез наклонились к земле, образовав серебряные арки, а прямые и гордые ели тянулись к небу. Будто ничего не случилось, светила луна. Молчал заколдованный лес. Молча стояли люди.
Первым не выдержал Тузик. Он тявкнул, хотя изза трусости не бросился на чужих, а стоял у ног своего хозяина.
Очень тихо и властно Александрыч сказал: "Домой!" Тузик прижался животом к снегу, пополз, исчез.
Черные силуэты отделились от деревьев и застыли.
Обходчику стало незмоготу. Он не знал, что делать.
Но тут раздался голос:
– Почему же остановился?
Голос показался знакомым, хотя Александрыч и не понял, кто же это такой. И вместо ответа сказал:
– Кто вы такие и что здесь делаете?
– Подходи, расскажем, - ответил тот же голос.
И опять Александрыч подумал, что знает этого человека. Просто перепуталось все в голове и не может вспомнить. Не то чтобы случайно слышал. Нет, слышал его много раз и совсем хорошо знает этого человека... Фу ты, черт, можно же так... Но тут мысли его перескочили на другое. Он подумал, что самое главное теперь-выиграть время. Четверо, стоявшие с боков, немного продвинулись, а двое остались впереди.
Фактически он был окружен. Вступать в драку трудно.
Троих, может, он и одолел бы, а их шестеро .. Убежать - тоже не убежишь: все на лыжах, да и оружие у них наверняка есть. Значит, надо хитростью. Надо тянуть время. Может, подоспеет помощь.
Он сделал несколько шагов вперед, и те, кто стоял вокруг него, тоже шагнули и оказались совсем близко.
Луна осветила лица. Александрыч увидел: пять человек чужие, с той стороны леса, а шестого узнал - Фома Сузи из соседней деревни.
Обходчик решил не подавать виду, что узнал Фому. Иначе убьют. Он сказал:
– Ну, вот я подошел.
– Куда перенесли пост?
– спросил Фома и растолковал, какой именно
Обходчик хорошо знал эту наблюдательную воинскую вышку и знал, чем ее заменили. Он не подумал о том, как им отвечать. Он думал только о том, как бы оттянуть время, и хотел проверить: понял Фома, что его узнали, или нет? Он сказал:
– Как же я могу отвечать на такой вопрос, если я вас не знаю? Может, вы ревизоры. Эдак и службы не долго лишиться.
Он сказал эти слова и был доволен, что говорил так длинно и основательно.
– Не знаешь?
– усомнился Фома.
– Нет, в темноте не разберу.
– А я подсвечу.
Обходчик заметил, как у стоявшего справа блеснул нож. Должно быть, такой у них был условный сигнал, потому что ножи сразу появились у остальных.
Они не прятали их от Александрыча, а держали открыто и повертывали в руках, чтобы он лучше видел блестящие лезвия.
– Я подсвечу, - еще раз сказал Фома и, шагнув к обходчику, ударил его кулаком по лицу. Кулак у него был как гиря, но обходчик не упал. Он только крякнул, и у него вырвалось:
– Ах ты, гадина!
Вместо того чтобы терпеть и снова тянуть время, он двинул Фому в подбородок. Все это произошло так быстро, что никто и пошевелиться не успел.
Кулак у него похлестче, чем у Фомы, и тот качнулся, но тоже не упал, успел ухватиться за дерево. А кто-то сбоку ударил Александрыча ножом в лицо. И каждый из них ударил его по одному разу ножом и тоже в лицо. Оно залилось кровью. Но в глаза все-таки не попали, и он успел заметить, что Фома уже оправился и в руках его сверкнул револьвер.
К этому времени, совсем выбившись из сил, Тузик прибежал домой, забил лапами в дверь и заскулил.
Мать и сын вскочили с постели. Поняли: несчастье.
Открыли дверь, Тузик метнулся по комнате и бросился к выходу. Он скулил, лаял, и совсем человеческие его глаза смотрели то на Ивана, то на хозяйку.
– Скорее, Ванюша, скорее, - запричитала мать.
Но Иван и без того торопился. Сунув босые ноги в
валенки, вскочил на лыжи и помчался, на ходу надевая варежки. Тузик бежал впереди, часто оборачивался и подвывал, торопя Ивана.
Глупый Тузик! Он радовался, будто не шестнадцатилетнего парня вел на подмогу, а целый отряд. Он выполнил приказ, выполнил свой долг.
Еще издали Иван увидел черное пятно на снегу.
Он понял: отец. Рванулся к нему. Уткнувшись лицом в снег, лежит распластанное тело. Машинально оттолкнул лыжи, подошел, опустился на колени. Вокруг головы черный подтаявший снег. Кровь! Приподнял голову и закричал. Не просто вскрикнул от испуга человек. Он кричал изо всех сил, не переставая, будто видел, как рвут лицо отца, и этот крик несся по холодному и безмолвному лесу.