Не плачь, девчонка
Шрифт:
— Ранены? — быстро спросил Малфой.
Искатель повернул голову, но синие глаза превратились в оранжевые огоньки и сквозь прорези маски смотрели в никуда, не фокусируясь, и пугая:
— Наследник Малфой? — прохрипел он жутким голосом, от которого зашевелились на голове волосы.
— Глава рода Малфой! — твёрдо ответствовал Абраксас.
— Какой год? — продолжал издавать искатель хриплые звуки.
— Тысяча девятьсот шестьдесят четвёртый, — тут нельзя было думать, тут следовало отвечать быстро и громко.
— Оплатил ли ты находку схрона кладоискателю?
— Оплатил
— Удвой сумму, не жадничай в этом.
— Удвою.
— Есть ли у тебя наследник, глава рода Малфой?
— Наследник есть, сыну сейчас десять лет.
— Забирай схрон и береги честь рода Малфой, внучек. Сыну придётся смириться, а вот с внука проклятье уже снимется. Плодитесь и размножайтесь, хе-хе.
Искатель покачнулся с последними каркающими звуками, и упал на колени прямо в месиво из змеиных потрохов и болотной жижи. Малфой шагнул ближе, видя, как парень недоуменно трясет головой. Потом кладоискатель замер, обвёл взглядом поле боя, поднял на Абраксаса уже вполне осмысленный взгляд. Глаза приняли обычную форму, а радужка вновь стала тёмно-синей. Только голос остался чуть хрипловатым, как будто придушенным — впрочем, могли и придушить, змея — тварь опасная.
— Здесь всё, — он схватил разорванную пасть змеи, вырвал из неё раздвоенный язык и два клыка, покрытые слизью, и всё это сунул в появившийся из воздуха кожаный мешочек. Спрятав его в карман, искатель поднялся с колен одним слитным движением, с гладких чёрных брюк грязь стекала прямо в сапоги. Но парня это нисколько не волновало. — Советую забрать схрон до захода солнца, в полночь защита возобновится. Сейчас он не глубже пяти метров. Останки хранителей сожгите. После того, как заберёте схрон, соорудите здесь что-нибудь монолитное. Защита обновится в любом случае, просто охранять будет пустоту. Детям тут нельзя играть еще лет сто. И сажать ничего не советую. В пруду все рыбки сдохли, засыпьте его и выройте новый в другом месте.
— Вы ведьмак? — вдруг дошло до Малфоя. Он увидел за спиной искателя рукоятку меча, когда тот поправлял плащ.
Искатель фыркнул, не посчитав нужным ответить. Вместо этого поправил перчатки, стряхивая с них ошмётки какой-то дряни:
— Мы в расчете?
— Я ещё схрона не видел, — поморщился Малфой, — а верить вам на слово…
Глаза искателя нехорошо блеснули, и Малфой готов был поклясться, что тот ухмылялся. Парень меж тем закрыл плечо с разорванной тканью и следами крови полой плаща и холодно поинтересовался:
— Подсказать нужное заклинание?
Малфой скрипнул зубами и, взмахнув палочкой, произнёс заклинание призыва. Парень даже не оглянулся на вырвавшийся из чавкающей жижи большой кованый сундук.
— Довольны?
— Да, — прошептал глава рода. — Это оно!
— Прощайте, не забудьте сжечь хранителей.
И парень зашагал прочь.
— Стойте! — Абраксас вспомнил об обещании предку и выхватил из кармана кошель. Нарушить обещание — пострашнее смертельного проклятия. Лучше не обещать.
— Что ещё? — остановился тот. Голос был усталым.
— Я поклялся предку, что заплачу за находку схрона двойную цену.
— Не трудитесь, сэр. Честь имею.
Искатель пошёл прочь, слегка прихрамывая, а спустя шагов двадцать просто испарился.
— Сукин сын, — восхитился Абраксас, наспех проверяя защиту дома. Контур остался целёхонек и только Мордред знает, как дракклов искатель кладов смог активировать портключ. Такое и Волдеморту было не по силам, хотя кто проверял, для Темного Лорда был просто открыт доступ. А он ещё думал, что это не маг! Малфой поспешно щёлкнул пальцами, вызывая домовика.
Регги заикался и прижимал лапки к груди, объясняя, как только что возле французика появился человек в черном и, взяв за руку француза, испарился. И Регги ничего не смог сделать, совсем ничего.
— Заткнись, — устало велел глава рода. — Сундук перенести в хранилище, всю эту гадость сжечь. Я в кабинете, найдите наследника и пригласите ко мне. Пять домовиков пусть осушают пруд. И свяжись с гоблинами, мне нужен самый лучший архитектор обелисков и памятников не позднее, чем завтра в полдень.
Он аппарировал в замок.
_____________________
* Neque simulando — Я не претендую (лат.)
** Jura sanguinis — право крови (лат.)
Глава 29
Джей попрощался минуты через две после того, как стих звук мотора мотоцикла, обещаясь быть вечером. Паршивец, найдя меня на третьем этаже, выходящей из спальни и скомкано объяснив про неотложные дела, поцеловал в щёку, шепнул: «Не злись на Тоби», — и сразу аппарировал. И правильно сделал, а то пнуть его очень захотелось.
Нашёл кого защищать! У меня даже крамольные мысли закрались, а так ли плоха была прежняя Эйлин. А что, если Тоби запирал её в доме и вёл себя как последняя скотина? Учитывая, что он не привлекал её как мужчина, и вряд ли вникал в её проблемы, общаясь исключительно в постели, и проклятие импотенции объяснить можно. Я передёрнулась и искренне обозвала себя дурой. Гадость вообще-то, я даже котам сочувствовала, которых кастрировали, что уж о человеке говорить. И вообще, надо признаться, что Тоби ещё терпеливо сносил мои закидоны с прогулками в опасных местах. Гад! Ничем его не проймёшь!
Погрузиться в депрессию не дала сова от Сметвика. Я уже битых два часа, если не больше, мучила книгу по древним рунам, но сосредоточиться удавалось с трудом. Вообще делать ничего не хотелось. В открытое окно кабинета доносились голоса Северуса и Данко, но я не решилась к ним выйти и испортить веселье своим похоронным видом.
Именно этот момент выбрала крупная серая сова, залетев прямо в открытое окно моего кабинета. Вздрогнув от неожиданности, я обратила внимание на большой крючковатый клюв сипухи, и признала в ней Панацею, любимицу Моргана Сметвика. Она протянула мне лапку с привязанным к ней кожаным мешочком.