Не отпускай меня...
Шрифт:
И тут к нам пожаловала женщина с почты.
— Надя, где ваш герой? — радостно гаркнула она. — Телеграмма ему срочная!
— А что такое? — встревожилась Надежда Ивановна.
— Приглашают его. В город. В мэрию. Награждать будут, — она с сияющим видом протянула телеграмму.
48
Надежда Ивановна сокрушалась, что в город Леша поехал один. В такой знаменательный день он будет без поддержки близких. Но ей дорога была не под силу, а я все еще походила на опухшего пропойцу,
— Ой, Алёшенька, какой же ты красивый! — всплеснула руками Надежда Ивановна.
Я вышла проводить его до ворот. Леша наклонился ко мне, поцеловал и пошел в сторону станции. А я всё стояла у ограды, смотрела ему вслед. И на сердце отчего-то опускалась тяжесть. Сама не понимаю, почему. Ведь это такое важное и счастливое событие. Тут радоваться надо! Да я и радовалась, но вместе с тем в душе скреблась неясная тревога.
Мимо как раз проходила по улице Тамара. Остановилась и тоже смерила его оценивающим взглядом.
— Да-а-а, хорош Лёшка. В военной форме так особенно. В город поехал? На награждение?
Потом перевела взор на меня и сразу поскучнела.
— Смотри, как бы его не увели
Я пропустила мимо ушей ее слова и, ничего ей не ответив, закрыла ворота и вернулась в дом.
Леша уехал всего на два дня. Послезавтра он уже должен вернуться, но к вечеру мне сделалось совсем тоскливо, словно мы расстались надолго. Я и сама не знала, что успела так сильно привязаться к нему. Прямо места себе не находила. А уж как одиноко, холодно и пусто было ночью...
На следующее утро я с головой ушла в домашние хлопоты так и время быстрее пройдет, и тосковать будет некогда. Ну и день хоть проведу с пользой, а то вчера только слонялась в печали и себя накручивала.
Решила я наделать заготовок на зиму. Замариновать грибы, посолить огурцы, сделать лечо и помидоры в своем соку. Весь день я возилась на кухне. Но закатала две дюжины трехлитровых банок и еще почти столько же литровых. Надежда Ивановна все норовила мне помочь, а я ее спроваживала. Она, бедная, и так передвигалась все хуже и хуже. Сделает крохотный шажок и с минуту потом стоит, опершись на костыль. Лицо при этом белое-белое и губы сжаты в полоску. Видимо, больно очень.
Леша приехал ближе к вечеру. Его привез какой-то знакомый на грузовике. Я услышала шум, метнулась к окну, увидела, как он открыл дверь кабины и спрыгнул на землю.
— Алеша приехал? — радостно встрепенулась Надежда Ивановна.
— Да! — крикнула я на ходу, спеша во двор.
Я и сама его заждалась. С утра то и дело подходила к окну. И обед праздничный приготовила, он правда давно остыл.
Когда я выбежала за ограду, он, улыбаясь, как раз прощался за руку с пареньком что его привез, а на дороге в пыли стояла большая коробка. На ней было написано Sony Trinitron. Откуда ни возьмись, тут же подтянулись соседи, мальчишки подъехали на велосипедах.
—
Леша подхватил коробку и понес ее домой. Прошел мимо меня молча, даже не взглянув. Меня будто ледяной иглой кольнуло, но я себя одернула: у него же руки заняты! Коробка большая и тяжелая, он и не видит толком ничего из-за нее, и нести надо осторожно.
— Алёшенька, что это? — засуетилась Надежда Ивановна.
— Телевизор, мам, — с улыбкой ответил Леша, поставив коробку посреди ее комнаты. — Новый, цветной, японский. Сони. Будешь теперь свои сериалы смотреть в цвете.
— Ой, Лёшенька, спасибо! — Надежда Ивановна даже прослезилась от радости. — А медаль? Покажи медаль, сынок?
Пока Леша мылся, я всё подогрела и накрыла на стол. К нам присоединился Коля — заглянул поздравить и остался на ужин. На пару с Надеждой Ивановной они выспрашивали у Леши, как всё прошло. Он отвечал, но как-то скупо, неохотно, буквально клещами приходилось из него вытягивать слова.
— Да что рассказывать? Приехал, к обеду пришел в администрацию, там меня в какой-то зал проводили... Мэр толкнул речь, наградил, поблагодарил, все дела.
— А еще там люди были?
— Да полно!
— А журналисты или репортеры? — допытывался Коля.
— Тоже были. Интервью брали.
— Что спрашивали?
— Ну как всё было, спрашивали. Было ли мне страшно в тот момент, о чем я думал, — хмыкнул Лёша.
— А ты?
— А что я? Ни о чем я не думал. Так ей и сказал. Ну, там тетка интервью брала. Достала... Все вообще достали.
На меня Лёша не смотрел и практически не разговаривал. Только перед ужином спросил, как мы тут были, и всё. И даже это он спросил так небрежно, почти равнодушно, будто просто для галочки. И не обнял, не поцеловал.
Чем больше я наблюдала за Лешей, тем сильнее во мне крепло тревожное чувство. Я почти не сомневалась, что во время поездки что-то еще произошло. Ведь Лёша, всегда такой прямой и открытый, сейчас явно избегал встречаться со мной взглядом.
— А ночевал ты где? — спросил Николай, и я тотчас напряглась, хоть и не подала виду.
— Что за допрос? — вскинулся Лёша. В голосе его проскочило раздражение. — B гостинице. В «Тайге». Где ж еще? Утром вот взял телек. И назад.
— А днем что делал? Ты ж только вечером приехал.
Лёша придавил Николая тяжелым взглядом и ответил не сразу.
— Колян, ты чего до меня докопался? Ты мне не женушка, чтобы допросы устраивать. Где надо, там и был, — отрезал он и встал из-за стола.
— Алёшенька, что случилось? — обескураженно спросила Надежда Ивановна. — Куда ты?
— Спать. Всё нормально, мам. Я просто устал.
Мне было неловко перед Колей за Лёшины резкие слова, но еще больше меня расстроило то неясное, что случилось там, в городе, и теперь витало в воздухе какой-то смутной угрозой.