Не опоздай...
Шрифт:
– ИНЬЯЦИО!...
Он вздрогнул, словно на него вывили ведро холодной воды. Он стоял у окна и смотрел невидящим взором куда-то вдаль… Как он оказался в этой части комнаты, он не помнил… А сколько прошло времени?
– Иньяцио!
Он растерянно обернулся.
– Иньяцио, я жду тебя уже пятнадцать минут! Поторопись ради Бога, иначе мы опоздаем и ты опять окажешься в карцере за…
– Ты… вернулась? – не веря своим глазам с трудом выговорил он.
– Что?.. Ну конечно, я вернулась, ты же так и не спустился вниз! Иньяцио, пожалуйста! Очнись! Мы должны успеть поздравить мсье Эркюля и вернуться
На ватных ногах он медленно приблизился к девушке и заглянул ей в глаза:
– Анна… я ничего не понял… Ты вернулась… это значит… ты со мной? Ты меня простила??..
– Простила? Иньяцио, за что мне тебя прощать?... Я тебя люблю. Мало ли что про тебя болтает этот… негодяй!..
– Но это правда, amore. Я действительно…
– Иньяцио! Давай отложим этот разговор? Пожалуйста! Иначе мы правда опоздаем, и тебе влетит… и я буду очень переживать за тебя, и…
Она не договорила, потому что стоящий перед ней вдруг опустился на колени, обхватил ее бедра руками и уткнулся носом ей в пупок.
– Я так боюсь тебя потерять!.. Ты – единственное, что у меня осталось в жизни… правда. – чуть слышно сказал он.
Девушка обхватила руками его голову и прижала к себе:
– Иньяцио… ну какой ты дурачок! Как ты можешь меня потерять? Разве ты сделал мне что-то плохое? Я тебя люблю, ты меня любишь… я хочу быть с тобой, что бы ни случилось. Мы женаты уже третий день, между прочим! Если ты забыл..
– Я не забыл! Но… я сомневаюсь, что это юридически законно. Прости, что не сказал тебе сразу, но я… я очень хотел побыть твоим мужем хоть несколько дней…
– Я понимаю, дорогой, и я счастлива, что это пришло тебе в голову! Но все таки… как ты сумел уговорить эту женщину, мадам Риггс на подобную авантюру за полчаса?!
– Она работала вместе с Ричардом… но сейчас не важно! Важно, что ты со мной!
– Конечно я с тобой! Иньяцио, я ведь только ради тебя сюда приехала тогда, после нашего знакомства в Казино… помнишь? И сотрудничать с твоим Герардески я стала только потому, что он обещал тебя… впрочем, не важно!..
– Как?... Ты все это делала только ради меня??? Но почему?
– Потому что!
– Вот я идиот!...
Они замолчали ненадолго, потом она спросила:
– Так ты правда двойник этого артиста?
– Да. Ты не сердишься на меня за это?
– Смеешься? Иньяцио, мне нужен ТЫ, понимаешь? И мне все равно, кто из вас чей двойник… и чем ты занимался раньше… Если только у тебя в другом паспорте нет жены и кучи детей! Ведь нет?
– Нет, конечно!
– Вот и славно…
– Но ты ведь даже не знаешь, как меня зовут на самом деле!
– ? – Она пожала плечами: – Мне без разницы… Имя «Иньяцио» тебя устраивает?
– Ммм.. ну да.
– Ну, значит, и меня устраивает… Поэтому: ИНЬЯЦИО, ДАВАЙ ПОТОРОПИМСЯ К ИМЕНИННИКУ, ИНАЧЕ МЫ ОПОЗДАЕМ И У ТЕБЯ БУДУТ ПРОБЛЕМЫ!!!...
====== LXXXVIII. Казнить нельзя помиловать... Не опоздай!.. ======
Иньяцио вошел в кабинет хозяина и положил на его стол только что доставленную почту. Огляделся. Сейчас он был совершенно один здесь, слабый свет торшера в углу «выдернул» из полутьмы кресло и часть книжных стеллажей, возле которых тогда, месяц назад, стоял
…Иньяцио открыл дверь кабинета и шагнул внутрь. Остановился. Максимиллиан Геррардески сидел на своем обычном месте – за письменным столом, смотрел на юношу и молчал. И невозможно было понять по его непроницаемому лицу, о чем он сейчас думает. А слева от него, у высоченных книжных шкафов, за креслом, находился его телохранитель – управляющий Раджив Сингх, тот самый, которому Иньяцио разбил губу одним ударом при знакомстве… Управляющий тоже молчал, а потом улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.
– А вот и герой моего рассказа! Подойди сюда, Иньяцио! – почти торжественно позвал его Сингх.
– Мне сказали, что Вы хотели меня видеть, мсье Герардески, – сказал Иньяцио, подходя ближе.
На середине комнаты он остановился. Пожалуй, это самое оптимальное расстояние… для выстрела. Максимиллиан продолжал задумчиво молчать. А на столе перед ним лежал револьвер. Именной. С золотой гравировкой. Торжественно преподнесенный ему на… а, впрочем, какая сейчас разница!... Напряженная тишина явно затянулась. Даже управляющий, кажется, ожидал более живой реакции хозяина на информацию! Что происходит?
– Мсье Герардески? Этот предатель перед Вами! Вы, наверное, хотите поговорить с ним перед тем, как его увезут? – осторожно поинтересовался индиец.
– Куда меня увезут? – посмотрел на него Иньяцио.
– Я вызвал «катафалк» двадцать минут назад, – сообщил его разоблачитель и снова посмотрел на хозяина поместья. – Мсье Герардески...
«Катафалком» здесь называли особую группу личной охраны владыки – четыре человека в черном дважды появлялись рядом с гостиницей на неприметном минивэне без окон, если не считать лобовое стекло в кабине водителя, потом они так же тихо исчезали. А вместе с ними «исчезли» поочередно два человека. В последний их приезд, Иньяцио сам видел из окна, как в автобус тихо и быстро погрузили какой-то массивный сверток, в котором вполне мог поместиться взрослый мужчина. Словно в подтверждение его мыслей, Максимиллиан Герардески, не говоря ни слова, взял в руки оружие. Потом обернулся к своему управляющему.
– Э… Мне выйти? – уточнил Сингх, не сумев скрыть крайнего удивления.
Его работодатель кивнул:
– Вы хорошо делаете свою работу, Сингх. И я ценю это.
– Но…
– Мсье Сингх, Вы уже решили вопрос с новым оборудованием для ипподрома?
– Еще нет, мсье, но…
– Вот и займитесь! Я Вас больше не задерживаю.
Управляющий растерялся. Он посмотрел на своего хозяина, потом на револьвер в его руках… потом на «жертву», чье тело ему придется упаковывать через несколько минут… кашлянул и молча вышел, плотно закрыв за собой дверь. Максимиллан вновь замолчал, задумчиво вертя «барабан» именного револьвера, и стал читать какие-то бумаги, лежащие перед ним на столе. Иньяцио напряженно следил за каждым его движением, ничего не понимая. Тишина стояла такая, что юноша отчетливо слышал сейчас биение собственного сердца, и тело его было напряжено, словно он готовился к прыжку через препятствие, как во время тренировок на полигоне у полковника Басса. Но время шло, и ничего не происходило. Владыка как будто забыл о его существовании, занятый чем-то своим.