Не опоздай...
Шрифт:
– В траве, в моем винограднике… И я буду кормить тебя сыром, вызревавшим четыре месяца глубоко внизу, в подводных пещерах… где с потолка свисают причудливые сталактиты, подобно ледяным сосулькам… и по ним не перестают стекать водяные капли… стекать, и замирать на самом кончике… поблескивая в тишине и превращаясь постепенно в камень…
– Сталактиты… – повторила девушка, пытаясь вынырнуть из тумана, – они ведь образуются водой… из известняка…
– Да, – туман вдруг коснулся ее горячими губами и крепче обнял такими надежными и горячими руками, – да, amore,
– Звезд?...
– Угу, – Иньяцио опять уткнулся носом ей в шею и зачем-то лизнул ее прямо за ухом, а потом примостил свой подбородок ей на плечо и продолжил: – их еще называют «водными светлячками»… к полнолунию они созревают и поднимаются на поверхность озера в брачном хороводе… это потрясающее зрелище! Мы с тобой будем лежать в воде, держась за руки, окруженные волшебным мерцанием…
– Обещаешь?
– Обещаю.
– И я тебе верю…
– Верь мне, amore!.. Придет время, и я тебя обязательно отвезу туда.
Девушка наконец смогла окончательно открыть глаза.
– Где это мы?... – спросила она, оглядываясь.
Они все еще находились в душевой кабине. Иньяцио сидел на полу, опираясь спиной о стенку и вытянув вперед одну ногу, а вторую согнув в колене, чем придерживал Анну, не давая ей сильно сползти в бок. Анна сидела чуть впереди, у него между ногами, и ее спина, обтянутая прилипшей к ней мокрой блузкой, прижималась с горячей груди Иньяцио, а его руки действительно обнимали ее сзади, одна его кисть лежала у нее на животе, а другая, едва касаясь, гладила по щеке, потом скользнула вниз по шее, и его гибкие пальцы принялись колдовать на ее затекшем плече, оживляя его. Вокруг было действительно тепло и влажно… нет, мокро.
– Иньяцио.
– М?
– …ммм… мне мокро. Почему мы сидим с тобой в луже?
Он тихо рассмеялся, щекоча ее щеку своими усами, и сказал:
– Как ты себя чувствуешь?
– Я?.. А.. что случилось?
– Ты не помнишь?
– Ммм…. Кажется… кажется был душ… ледяной.. а потом… вода… много воды…
– Ты испугалась?
– Я думала, что утону в ней!
– Ну что ты!... – он еще крепче обнял ее и стал слегка раскачиваться из стороны в сторону. – Ты же со мной!.. И поэтому с тобой ничего не случится. Я контролирую ситуацию.
– Я знаю, дорогой… я знаю… – она подняла руку и погладила его по волосам. – Долго мы здесь сидим?
– Не знаю… – он на секунду задумался: – часа два… может, три,..
– Сколько?!...
– А что?
– Господи. Иньяцио! Ты с ума сошел!.. Я же тебя не заказывала! Ты сейчас выйдешь отсюда и угодишь в лапы к… к управляющему!
– Тише, тише, дорогая моя, успокойся!.. Франсуа сегодня нет в гостинице, сегодня не его смена.
– Правда?
– Правда! Все в порядке… Герардески возражать не будет.
Он почувствовал, как она судорожно выдохнула и тоже обняла его, насколько это оказалось возможно в ее положении.
– Значит… ты не уедешь? Правда?
– Да.
– И ты побудешь со мной еще немного?
– Да!.. Только ты права, надо бы переодеться… а то ты можешь замерзнуть…
– У меня волосы почти высохли…
– Пойдем, я отнесу тебя в кровать? И ты оденешь что-нибудь сухое.
– Давай… Ой!
– Что такое? – тут же насторожился он.
– Кажется. У меня ноги онемели… я не могу встать, – пожаловалась она, пытаясь пошевелить ногами, но почти не чувствовала их.
– Сейчас! – молодой человек осторожно поднялся н ноги, открыл створку душевой и вышел из кабины. Сразу же в узкое пространство ворвался потом свежего воздуха, показавшегося очень холодным.
Иньяцио нагнулся к ней и очень бережно поднял сначала в вертикальное положение, а потом подхватил на руки и вытащил «на свободу». С ее длинной мокрой юбки вода капала на кафель, но он не обращал на это внимание, пока нес ее к кровати.
– Переодевайся, я сейчас!... Голова не кружится? – заботливо поинтересовался он, заглядывая ей в лицо.
– Нет. Ты тоже весь мокрый, простудишься!..
Юноша кивнул и исчез в ванной. Там он с трудом стянул с себя мокрую одежду, выкрутил ее прямо в душевую кабину и одел снова. Брюки тут же прилипли к ногам… а рубашка вообще представляла собой жалкое зрелище – мокрое и измятое… ну да ладно!... Сойдет и так, пока он будет бежать в свою комнату… лишь бы не наткнуться на кого-нибудь из постояльцев по дороге! Иньяцио подошел к кровати, в которую она уже забралась, облачившись в сухую пижаму, накрыл Анну одеялом и прошептал:
– Я только переоденусь и вернусь к тебе…
– Обещаешь? – встрепенулась она.
– Обещаю! – выдохнул он ей в самое ухо и коснулся его губами.
Потом быстро выскочил в коридор, неслышно прикрыв за собой дверь. Обернулся, намереваясь тут же броситься бежать в нужном ему направлении… и замер на месте – прямо перед ним стоял Раджив Сингх, еще секунда, и лобовое столкновение было бы неизбежно! Управляющий был в очередном своем шелковом черном пиджаке-кардигане, украшенным элегантной ручной вышивкой… и с неизменной бамбуковой тростью, на которую опирался при ходьбе.
Ах, черт возьми, Иньяцио совершенно забыл о его существовании! И вот надо же! Наткнулся!.. Пока юноша растерянно молчал, лихорадочно соображая, что же делать, управляющий пристально осмотрел его с ног до головы, словно подмечая каждую деталь, потом сказал:
– И что это значит?
Иньяцио сглотнул.
– Я задал вопрос! – повысил голос новый администратор, хищно сверкнув своими черными бездонными глазами. – Потрудись объяснить, почему ты в таком виде шатаешься по коридорам?!
А вид действительно был интересный: весь мокрый, в прилипшей к телу одежде, сквозь которую явственно проступали все анатомические очертания его фигуры, босой, и с ботинками в руках. А ботинки сухие!