Не оглядывайся
Шрифт:
Комната перестала плыть у него перед глазами. Гнев протрезвил его. Если бы это не поставило Лору в неловкое положение, он бы поднялся, подошел к столику этих старых дур и сказал бы, куда им следует убираться.
— Я знала, что именно так ты к этому и отнесешься, — сказала Лора. — Я им сказала об этом. Они сказали, чтобы я не беспокоилась. Как только завтра мы уедем из Венеции, все будет в порядке.
— О, ради Бога, — сказал Джон и налил себе вина.
— В конце концов, — продолжала Лора, — мы уже видели в Венеции все самое лучшее. Я бы не против поехать куда-нибудь
— Хорошо, — сказал он зловеще спокойно. — Это решает дело. Мы уедем. Я предлагаю сейчас же пойти в отель и предупредить, что завтра утром мы уезжаем. Ты сыта?
— Ах, дорогой. — Лора вздохнула. — Не надо так относиться к этому. Послушай, почему бы нам не подойти к ним, тогда они могли бы объяснить тебе свое видение, возможно, тогда ты бы отнесся к нему серьезно. Тем более что оно касается прежде всего тебя. Кристина больше беспокоится о тебе, чем обо мне. И самое удивительное — слепая сестра говорит, что ты медиум, хоть и не знаешь об этом. Ты каким-то образом связан с неведомым, а я нет.
— Вот те на, приехали, — сказал Джон. — Значит, я медиум? Отлично. Моя интуиция медиума говорит мне, что надо немедленно убираться из этого ресторана, а все, что касается отъезда из Венеции, можно решить, когда вернемся в отель.
Он жестом попросил официанта принести счет, и они стали ждать в полном молчании; огорченная Лора вертела в руках свою сумочку, а Джон, украдкой взглянув на столик близнецов, заметил, что они без всякой духовности уплетают целые горы спагетти. Расплатившись по счету, Джон отодвинул свой стул.
— Все в порядке, ты готова? — спросил он.
— Сперва я схожу попрощаться с ними, — сказала Лора, надутое выражение ее лица болезненно напомнило ему их бедную умершую малышку.
— Как хочешь, — ответил он и, не оглядываясь, пошел перед ней к выходу из ресторана.
Мягкая вечерняя влажность, при которой так приятно гулять, превратилась в дождь. Толпа прогуливавшихся туристов растаяла. Мимо него прошли два или три человека под зонтиками. Вот что видят местные жители, подумал он. Вот подлинная жизнь. Пустые по ночам улицы и спокойная влага застывшего канала под домами с закрытыми ставнями окнами. Остальное — не более чем выставленный напоказ блестящий фасад, сверкающий под солнечными лучами.
К нему присоединилась Лора, они пошли в сторону от ресторана и, вскоре оказавшись за Дворцом дожей, вышли на площадь Сан Марко. Дождь перешел в ливень, и они вместе с несколькими оставшимися гуляющими укрылись под колоннадой. Оркестры уже смолкли, музыканты ушли. Столики стояли без скатертей. Стулья были перевернуты.
Эксперты правы, подумал он. Венеция тонет. Весь город медленно умирает. Настанет день, когда туристы будут приезжать сюда на лодках и, вглядываясь в воду, глубоко, глубоко под собой увидят пилястры, колонны, мрамор; на краткие мгновения ил и грязь откроют для них преисподнюю из камня.
Их каблуки звонко стучали по тротуару, дождь хлестал из водосточных труб.
Когда они пришли в отель, Лора сразу направилась к лифту, а Джон свернул к конторке портье взять у ночного дежурного ключ. Тот вместе с ключом протянул ему телеграмму. Какое-то мгновение он смотрел на нее. Лора уже вошла в лифт. Затем он вскрыл конверт и прочел телеграмму. Она была от директора приготовительной школы, в которой учился Джонни.
Джонни в городской больнице с подозрением на аппендицит. Никаких причин для беспокойства, но хирург счел необходимым сообщить вам.
Он дважды прочел телеграмму, после чего пошел к лифту, где его ждала Лора. Он протянул ей телеграмму.
— Пришла, пока нас не было, — сказал он. — Не слишком хорошие новости.
Он нажал кнопку лифта, она тем временем читала телеграмму. Лифт остановился на третьем этаже, и они вышли.
— Ну что же, это все решает, не так ли? — сказал он. — Вот и доказательство. Мы должны покинуть Венецию, поскольку едем домой. Опасность угрожает Джонни, а вовсе не нам. Это и старалась сказать близнецам Кристина.
На следующее утро Джон первым делом заказал разговор с директором приготовительной школы. Затем он сообщил об их отъезде управляющему, после чего в ожидании телефонного звонка они стали упаковывать вещи. Ни один из них не упоминал о событиях минувшего дня, в этом не было необходимости. Джон знал, что телеграмма и предчувствие опасности сестрами не более чем совпадение, но ни к чему опять затевать спор. Лора была уверена в обратном, но интуиция подсказывала ей, что лучше держать свои чувства про себя. За завтраком они обсуждали, как будут возвращаться домой. Поскольку сезон только начинался, можно было бы с машиной погрузиться в специальный вагон поезда, который шел из Милана через Кале. Во всяком случае, директор школы пишет, что нет никакой срочности.
Из Англии позвонили, когда Джон был в ванной. К телефону подошла Лора. Он вошел в спальню через несколько минут. Она еще разговаривала, но по выражению ее глаз он понял, что она очень встревожена.
— Это миссис Хилл, — сказала она, — мистер Хилл в классе. Она говорит, из больницы сообщили, что Джонни провел беспокойную ночь, возможно, потребуется операция, но хирург хочет делать ее только в случае крайней необходимости. Они сделали рентгеновский снимок, аппендикс в нормальном положении, так что особой срочности нет.
— Дай мне трубку, — сказал он.
До него долетел успокаивающий, но слегка настороженный голос жены директора школы.
— Мне жаль, что это может нарушить ваши планы, — сказала она, — но мы с Чарльзом решили, что надо сообщить вам, наверное, рядом с ним вы бы не так волновались. Джонни отлично держится, но, конечно, у него небольшой жар. Хирург говорит, что при таких обстоятельствах в этом нет ничего необычного, иногда аппендикс смещается и это приводит к осложнениям. Относительно операции он решит сегодня вечером.