Не моя

Савицкая Элла

Настя не нашла в себе силы ответить. Ее било мелкой дрожью, когда она словно в тумане заходила в ванну. Наверное, именно это же испытывали приговоренные к гильотине в древние времена. Подруга открыла коробку, и достала тест.

– Я выйду, – обеспокоенно взглянула на потерянную девушку, вручила ей тест и вышла. Белая палочка в руке Насти подрагивала, а она не верила, что это происходит на самом деле. Сколько таких вот тестов переделала в свое время, каждый месяц надеясь на долгожданную беременность, и раз за разом разочаровываясь. А сейчас ей было страшно. Она будто не тест в руке держала, а акт о помиловании. Две полоски – казнить. Одна – жить дальше. Или наоборот? Девушку снова затошнило, и она быстро склонилась над унитазом. Даже организм бунтовал. Сделав все положенные по инструкции манипуляции, Настя закрыла крышку и села на унитаз, а тест положила на край ванны. Обхватила себя руками, боясь смотреть

на него и, разрываясь между радостью и непонятными ощущениями. Она ведь так хотела ребенка. Дочку, маленькую темноволосую девочку, которую даже во сне видела. Они шли с ней за руку по улице и что-то весело обсуждали. Длинные идеально ровные волосики летели в лицо малышке, а у Насти в груди щемило от того, какая она красавица ее дочка, маленькая умница. Она так долго ждала этого, что устала верить и надеяться. А сейчас, хотела ли она ребенка сейчас? Да! ДА! Она рождена была для того, чтобы стать матерью, Настя знала это. У нее были крестники в Америке, в которых она души не чаяла, и которых постоянно баловала подарками, тихо радуясь их детскому смеху. Только почему же сейчас так сердце больно сжимается, а в горле ком застрял? Девушка знала ответ. Знала и от этого становилось тяжело дышать. Исполнившись, одна мечта перечеркнет вторую. Жирной черной чертой. Нет, красной. Ведь полоска должна быть именно красной. Муж, с которым Настя готова была попрощаться, снова вернется в ее жизнь, даже не успев уйти. А Стас… Девушка зажмурилась, пытаясь вернуть способность дышать.

Глубоко вдохнула и медленно потянулась за пластмассовой палочкой. Самое сложно – просто посмотреть. Взяла в руку и поднесла к глазам. Тест в ладони задрожал. Настя прикрыла рот, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Уронила на пол и закрыла лицо руками. Ее затрясло, обдавая изнутри холодом. Слезы покатились по щекам, обжигая и капая на колени. Обхватив себя руками, закачалась из стороны в сторону, и истерически рассмеялась, захлебываясь в рыданиях и таком несвоевременном счастье.

Машка вбежала в ванну, расширенными глазами смотря на подругу, которая свернулась на унитазе в комок, обхватив колени руками. Перевела взгляд на пол, где валялся тест, и подняла его.

– Насть, ты рада? – спросила тихо.

Настя рассмеялась сквозь льющиеся слезы.

– Ты же видишь.

Маша видела, но не понимала. Назвать Настю счастливой будущей матерью, которая только что узнала о том, что у нее будет ребенок нельзя было.

– Хорошая моя, ты в порядке? – присела на корточки перед подругой и осторожно коснулась ее волос. Настя не ответила. Что она могла сказать? Что она безумно счастлива, но при этом мертва? Что ребенок – это лучшее, что могло с ней произойти, но происходит так несвоевременно, что у нее внутри все болит? Она будет ужасной матерью. В первые секунды узнав о том, что в ней живет новая жизнь, вместо радости, испытывать потерю – это ненормально. Нет, Настя будет любить этого ребенка. Да она уже его любит. Только себя в этот момент потеряла. Себя и Стаса. Настя вдруг вспомнила, что сегодня его увидит и от этого стало еще больнее. Как она посмотрит ему в глаза? Как признается во всем и уйдет? Слезы потекли сильнее, а она не могла остановиться. С ними она выпускала наружу всю боль, которую только начала испытывать, и которая теперь на долгое время будет ее спутницей.

– Что здесь происходит? – из спальни раздался голос Виктора. Машка подскочила, закрывая Настю собой, а девушка быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони. Маша закрыла дверь перед носом Свиридова и помогла Насте привести себя в порядок, если это можно было так назвать. Глаза красные, в них – пустота. Именно такое отражение увидела Настя в зеркале. Но ей было все – равно. Виктор хотел, чтобы она осталась с ним. Видимо, высшие силы посчитали нужным воплотить его желание в реальность, а Настино пропустить мимо ушей.

– Настюх, как ты? – повторила Маша, через плечо заглядывая в зеркало.

– Нормально, – безэмоционально ответила девушка.

– Я тогда пойду.

Настя кивнула. Машка испарилась, как и не было, а Настя собравшись с силами вышла в комнату. Виктор стоял напротив, сложив руки за спиной, и напряженно наблюдал за женой. Конечно, от него не укрылось ее состояние.

– Здравствуй, – поздоровалась. Он сдержанно кивнул в ответ, вероятно, готовясь услышать о ее уходе. Настя не говоря больше ни слова, протянула мужу тест. Мужчина перевел взгляд с Насти на палочку и взял ее в руку. Глаза удивленно распахнулись.

– Это то, что я думаю?

– Да.

– Ребенок мой?

– Если бы он был не твой, я бы не ставила тебя в известность. С днем Рождения, Витя.

В серых глазах промелькнуло облегчение. Свиридов счастливо рассмеялся, в два шага приблизился к Насте и крепко обнял, целуя в губы.

– Видишь, любимая, даже судьба

дает нам второй шанс, – закружил в объятиях, а у Насти снова глаза запекло. Какая она эгоистка. Самовлюбленная дура. Вот как нужно радоваться новости о ребенке, а не как она, захлебываясь в слезах. Виктор действительно был счастлив. Он ходил вокруг Насти целый день, даже когда отвечал на постоянную трель мобильника, все – равно не отходил от нее. Тут же поставил в известность Валентину и приказал ей готовить Насте только полезную пищу. Женщина взволнованно заохала, рассыпалась в поздравлениях и бросилась к плите. Алина, сдержанно улыбнувшись, тоже поздравила, но от хозяйки не успело укрыться сочувствие в светлых глазах прислуги.

Днем приезжали общие друзья, дарили подарки, но им Витя посчитал нужным не рассказывать последние новости. Даже не приглашал на стаканчик виски, как обычно делал, когда к нему приходили знакомые. Обещал вечером всем уделить внимание на банкете, а пока оно целиком и полностью доставалось жене. Навязчивое, удушающее. Насте хотелось побыть одной, смириться с мыслью, что теперь все изменится, забиться в угол и просто постараться дышать. Ей нужно было подобрать слова для Стаса. Подготовить себя к его реакции, выстроить стену, напиться обезбаливающих. Их же нельзя принимать, вспомнила девушка, закрывшись в туалете. Только здесь она могла побыть одна. Стас звонил уже два раза. Даже Виктору. Настя слышала, как он говорит с ним, благодарит, отвечает, что да, Настя, конечно, будет на банкете. Он даже у Свиридова о ней спросил, но как она могла сейчас поднять трубку? Что сказать? Говорить, что скучала и ждет не дождется встречи, а вечером собственноручно выстрелить в лоб новостью? Она не сможет. Стас по голосу поймет. Он так легко ловит ее настроение и самочувствие, что иногда это Настю даже пугает. Разве можно на расстоянии понять, что чувствует человек? Стас мог. Он много мог из того, что не было доступно Виктору или другим мужчинам, до него. Он мог сделать ее счастливой. Мог, но не успел. Месяц их счастья теперь разлетался на крошечные осколки перед глазами, а она пыталась схватить даже самый крошечный и сохранить каждый из них для себя в памяти, чтобы хотя бы оставаясь наедине с собой, иметь возможность погрязнуть в этих воспоминаниях и тонуть в них подобно утопающему.

– Любимая, нужно выезжать. – Виктор постучался в дверь. Ну, вот и все. Настя до боли закусила губу. Из зеркала на нее смотрела красивая девушка, с безупречной прической, вечерним макияжем, подчеркивающим глубокие, но печальные глаза, и в нежном сексуальном платье, которым она собиралась сразить наповал любимого мужчину. Последние минуты жизни. Для нее. И для него тоже. Настя могла только представить, что испытает парень. Он ее возненавидит. От любви до ненависти один шаг, а у них будет одно слово. – Настя, ты в порядке? Мы уже опаздываем! – поторопил муж. Нет, не в порядке.

Настя вышла из ванной, и Виктор одобрительно развел руки.

– Как всегда, ты великолепна, – в черном костюме и стальном галстуке Свиридов тоже выглядел превосходно. Ему никак не дашь сорок один год. Седина на висках только начала появляться, но это скорее придавало ему лоск. Высокий, крепкий мужчина, когда – то он был ее любовью, а стал причиной погибели. Настя задержала дыхание, а потом улыбнулась. Виктор не виноват ни в чем. Ни в ее боли, ни в потере. Во всем виновата она сама. Если бы не позволила себе неподобающих чувств, сейчас бы испытывала совершенно другие эмоции. Могла бы разделить радость вместе с супругом вместо того, чтобы ежеминутно глотать раздирающий горло ком.

Они, и правда, немного опоздали. Гости уже собрались в роскошном дорогом ресторане в центре столицы, возбужденно галдели, ожидая прибытия виновника сегодняшнего торжества. Сливки общества, дорогостоящие модели, востребованные певцы и актеры, самые известные ведущие. Свиридов собрал всех, даже пригласил фоторепортеров и журналистов. Никаких закрытых вечеринок. Только открытые, напоказ, на широкую ногу.

Настя с Виктором вошли в зал под всеобщие аплодисменты и поздравления. Мужа тут же обступили со всех сторон, пожимая руку, обнимая, поздравляя. Настя отошла в сторону, а потом почувствовала, как ее ладонь крепко сжали и потянули к стене. Даже не обернувшись, она уже знала кто это. Как только он коснулся ее пальцами, в этом месте ток побежал. Настя вскинула голову и у нее дыхание перехватило. В строгом костюме, с расстегнутыми верхними пуговицами на белой рубашке и стильно уложенной прической Стас выглядел ослепительно. Карие глаза горели, когда он оградил ее спиной от присутствующих. Отпустил руку, чтобы не вызывать подозрений. Насте же хотелось схватить его и убежать. Прочь отсюда. Хотя бы еще один вечер для них. Последний, чтобы она могла надышаться. Насмотреться, выгравировать в памяти каждую его родинку, морщинки около губ, когда он улыбался, пушистые ресницы и точеные скулы.