Не мой вариант
Шрифт:
«Напряжена»! Тут он попал в точку. Престон, мой бывший жених, согласился бы с ним.
Он гнет свое, уводя меня с темной тропинки, на которую меня увлекли было непрошеные мысли:
– Знаю, о чем ты думаешь. Да, ростом я не вышел. У девушек это обычно первая мысль. Но ты не торопись, содержимое моих штанов – вот что настоящий дар свыше. Никто еще не жаловался, стоило мне только начать. Я давно объезжаю кобылок, и они всегда возвращаются ко мне за добавкой. – Он опускает веки и с любовью смотрит на свою промежность, как
Чего и следовало ожидать.
Инстинкт меня не обманул. Смертный приговор. Пора делать ноги.
Я отворачиваюсь от него и вижу в зеркале над стойкой, как мое лицо заливает краска. На голове у меня позорный хаос, светлые локоны, первоначально приглаженные, зажили собственной жизнью, ко лбу прилипли реденькие пряди. Розовая помада утратила блеск, под глазами пятна туши – на то и жара.
Я поправляю на носу очки в черной оправе и утираю пот со лба. Угораздило же меня напялить в разгар самого жаркого за все годы наблюдений лета дурацкий блейзер! Пальцы тянутся к верхней пуговице, надо расстегнуть хотя бы ее.
Видя, что я расстегиваю пиджак, Родео сверкает глазами. Он придвигается почти вплотную ко мне, его клетчатая рубашка касается моей груди, я вижу волоски у него в ноздрях. Меня обдает его терпким мужским запахом с примесью конского пота.
Мне приходится откинуться назад и так при этом выгнуться, что мои плечи упираются в спину сидящего на соседнем табурете. Не оглядываясь, я бормочу извинение и выпрямляю спину.
Указывая на мой пустой стакан, Родео произносит тихо и хрипло:
– Хочешь еще? Ты выдула уже весь виски.
Я упираюсь одной ногой в стойку и отъезжаю от него вместе с табуретом. Смотрю в свой телефон, картинно хмурюсь.
– Вообще-то уже поздно, мне пора…
– Эй, милашка! Моей кобылке пора повторить! – И он машет шляпой, чтобы привлечь внимание барменши.
Девушка торопится на зов. На ее бейджике написано «Селена». Я уже завидую уверенному колебанию ее бедер, обтянутых узкими джинсами, губам со свежей багровой помадой. Она – коротко стриженная брюнетка с подведенными черным карандашом глазами. Мы с ней – день и ночь; я стыжусь своей размазанной туши, узкой юбки цвета бурой грязи, туфель на низких каблуках.
Селена сосредоточивается на мне, игнорируя Родео.
– Вы уверены, что хотите еще выпить? – спрашивает она сухо. «Почему ты с ним?» – так я понимаю ее вопрос.
В ответ я тяжело вздыхаю. Мне всего-то и надо, что избавиться от него и побаловать себя хорошим бурбоном.
Я чуть заметно киваю, следя за Родео.
– Вам повторить? «Вудфорд» со льдом?
– Пожалуйста!
Селена отворачивается и тянется к верхней полке под восторженный свист Родео, по достоинству оценившего ее роскошную фигуру.
Она поворачивается к нам, наливает стакан и пододвигает его мне с каменным выражением лица. Реакция Родео наверняка не осталась незамеченной,
– Спасибо, – говорю я и делаю глоток. Родео смотрит на меня, изображая глазами костер страсти, потом тянется к моему ожерелью и принимается его теребить.
– Между нами явно возникла связь. Ты – горячая штучка, я тоже завелся. Вон как искрит! Я уже представляю, как ты на мне скачешь. Слыхала про «перевернутую ковбойшу»?
Я сбрасываю его лапы со своего жемчуга и отпихиваю его от себя. Во мне поднимается волна гнева, которая сносит на своем пути прежнюю вежливость. Убедившись, что он уже на безопасном расстоянии, я делаю еще один глоток и со стуком ставлю стакан на стойку. Потом роюсь в своей сумке с компьютером, нахожу кошелек, достаю оттуда две-три двадцатки и прижимаю их стаканом.
– Уже сбегаешь, детка? – плаксиво спрашивает он.
Я поворачиваюсь, скрежещу зубами.
– Да. И да, я знаю, что такое «перевернутая ковбойша», – я не могу не ответить на вопрос, уж такая уродилась. Если меня спрашивают, я обязана сказать правду. – А насчет электричества, то заряд на нуле. Мои протоны равнодушны к твоим электронам.
– Что еще за протоны?
– И вообще, непростительная грубость с твоей стороны – предлагать переспать на первой же встрече…
– Проклятие, ну и темперамент! Признаться, больше всего я люблю секс после ссоры. Как насчет того, чтобы свалить отсюда вдвоем?
– Даже не мечтай!
– Я бы даже предложил остаться на ночь, а ты бы испекла утром блинчиков, посыпав их шоколадом или голубикой из магазина «Все с фермы». Хотя нет, такие, как ты, предпочитают хлопья…
Насчет голубики он угадал, но…
– Мы встретились, просто чтобы опрокинуть по стаканчику, я предупреждала об этом в своем сообщении. И очень тебя прошу, ради всего святого, прекрати называть меня «сладкая» и «кобылка», иначе, клянусь, я вылью тебе на голову то, что осталось у меня в стакане.
У меня вздымается грудь, мне трудно дышать. Я дошла до угрозы физического насилия. Обычно мне это не свойственно. Я никогда не бешусь, наоборот, раз за разом позволяю людям обращаться со мной с пренебрежением…
Он удивленно наблюдает, как я встаю, пошатываясь и наваливаясь на мужчину слева.
– Извините… – бормочу я и, в отчаянии опираясь о стойку, опасливо кошусь на свой стакан. На самом деле я выпила еще до прихода Родео, а если учесть, что я не ужинала, то не стоит удивляться, что у меня плывет перед глазами.
– Жизель? – звучит низкий голос – темный, знойный, узнаваемый даже при громкой музыке.
Быть не может!
Мое сердце трепещет, всю меня обдает жаром. Забыв про Родео, я смотрю на высокого мужчину, стоящего в нескольких футах от нас, на краю танцпола, с вопросительным выражением на точеном красивом лице.