(Не) мой профессор

Сакру Ана

– Я тоже суп не буду, - за моей спиной послышался тяжёлый раздражённый вздох Александра Дмитриевича, преподавателя высшей математики.
– Ни дня без капусты...

Таня только поджала губы, протянула тарелку на следующий поднос.

Я из вежливой солидарности покосилась на математика, даже улыбнулась. Симпатичный мужик. Не больше сорока, острый как бритва взгляд, резкие черты лица, всегда собран и в некотором роде дружелюбен, но эта вежливость, скорее, от скуки, чем от характера. Когда-то он мне реально нравился, и я даже тешила себя иллюзиями насчёт того, что однажды он обратит на меня внимание и мы сможем познакомиться поближе... Но эти фантазии остались далеко в прошлом, ибо во-первых, Александр оказался женат, а во-вторых,

максимум, где мы могли пересечься - это как раз столовая и парковка. И если тут мы виделись хотя бы пару раз в неделю, то на заасфальтированном пятачке во дворе нашего ВУЗа и вовсе раз в месяц в лучшем случае. Вот если бы он попал к нам на кафедру... Но это невозможно, поэтому я много лет назад оставила бесполезные попытки вызвать в нём ответный интерес. А теперь и подавно не стоит даже пытаться - мне уже давно не двадцать пять...

– Людмилаааа, ау...
– Александр Дмитриевич показательно-выжидательно поднял бровь, кивая в сторону давно продвинувшейся очереди.
– Двигайтесь...

– А, да...
– я поспешно толкнула свой поднос, безбожно краснея.
– Задумалась, извините...

– Бывает, - Александр равнодушно кивнул, выбирая себе булку.
– Мне ещё воду литровую дайте, - он достал из нагрудного кармана карту. Подхватил протянутую второй поварихой бутылку, отставил стакан с кофейным напитком.
– Кофе в автомате куплю, - буркнул едва слышно, подхватил поднос, отходя от раздачи...

Тоже торопливо схватила булочку, хотя не собиралась этого делать.

– Мне ещё сок дайте пожалуйста...
– я быстро полезла в сумочку в поисках кошелька.
– Апельсиновый, маленький...

Да где он, чёрт его подери?! Бахилы, документы, планшет, шапочка для солярия, снова бумажки, ключи, пропуск, Леркины перчатки, на кой-то хрен коробочка с маникюрным набором, фантики, черновик последней лекции...

– Точнее, не надо сок...
– я сильнее залилась пунцовым румянцем, прижимаясь к раздаче и пропуская нетерпеливо обходящих меня людей, вспоминая, где могла оставить кошелёк. Скорее всего, в машине, но не факт...

– Давайте я оплачу, - мягкий негромкий мужской голос раздался совсем рядом, на столешницу легла ухоженная крепкая ладонь, небрежно сжимающая карту.
– Позволите, Людмила Витальевна?
– чуть насмешливый тон Эдуарда Альбертовича в прямом смысле завибрировал в ушах.

Господи...

Открыла рот, но так ничего и не сказала, в ступоре наблюдая за тем, как крошечная коробочка сока всё-таки перекочёвывает на мой поднос, как Эдик уверенно прикладывает карту к терминалу, как пробивается чек...

– Я...
– я подняла растерянный взгляд на профессора.

Что я? Отдам? Очень благодарна? Не ожидала?

Он тоже смотрел в упор, едва заметно улыбаясь глазами. Так близко, что на миг закружилась голова...

– Спасибо, Эдуард Альбертович...

– Пустяки, Людмила Витальевна, - он прошептал это одними губами. Тут же отвернулся к Татьяне, принимая из её рук тарелку с супом и как ни в чём не бывало рассматривая платную витрину за её спиной...

На негнущийся ногах отошла от раздачи. Рассеянно осмотрела ближайшие места, двинулась к пустому столику у окна...

Это был знак внимания?! Или простая вежливость, желание произвести впечатление на коллег в первый день работы? Плевать на самом деле. Я в любом случае безумно рада тому, что именно я оказалась для него поводом проявить себя. Я...

Смешное щекотное ощущение в животе, даже есть не хочется. Только смотреть в окно, улыбаться и почему-то чувствовать себя по-настоящему красивой и вдохновляющей на подвиги женщиной...

4. Лера

Я залетела в аудиторию словно ошпаренная. И, только сев на своё место рядом с Колясиком, смогла сделать первый полноценный вдох. Тело штормило от бешено скачущего пульса, перед глазами плыло.

Пережитый испуг так и

накатывал волнами, не отпуская до конца.

Прежде всего потому, что проблема так и осталась проблемой.

Что делать с Жаровым и Реутовым, я не знала. Пожаловаться на них? Кому??? Маме? Смешно... Скорее они её так же зажмут в туалете, чем она на них управу найдёт. Покосилась на вальяжно входящих в аудиторию, весело ржущих Андрея со Стасом. Кровь прилила к лицу, запульсировала под кожей, когда они оба в упор взглянули на меня, прежде чем пройти дальше к своим местам на галерке. Стас, ухмыляясь, опять пару раз выразительно толкнул языком щеку, вызывая у меня ощущение лёгкой тошноты. Но по-настоящему стало жутко не от этого клоуна - дебила, а от тяжелого, помутневшего взгляда Жарова, словно вдавливающего меня в стул. Если Реутов -просто придурок, и для него это жестокая, но лишь игра, то Андрей смотрел так, будто он уже не играет. И мне от него не уйти...

Сглотнула соленый истеричный ком и резко отвела глаза, рассматривая перед собой парту. Господи, за что? Как мне от них избавиться? Дверь в аудиторию хлопнула в последний раз, пропуская философа. Даже не стала поднимать на него глаза. Все мысли крутились вокруг судорожно продуцируемых мозгом вариантов как спастись. Один тупее другого. В аудитории воцарилась шуршащая пишущими ручками тишина.

Эдуард Альбертович продолжил вводную лекцию. Я тоже взяла ручку и принялась бездумно выводить цветочные узоры на полях - лишь бы не отличаться от общей массы. Ни слова не слышала. Только собственные мысли.

Найти других отморозков, чтобы прижали Жарова и его дружка?

Бред.

Папочка Андрея - владелец местного мясокомбината, известного на всю Россию, очень непростой человек. Кто пойдёт против его сынка? Жаров потому и чувствует себя безнаказанным. Да и что я могу предложить за защиту? Грустно усмехнулась про себя. Денег у меня нет... Ради убеждений и справедливости? Какая еще справедливость! Остается тоже самое - минет в туалете, да? Тогда уж лучше Жаров с Реутовым - я их хотя бы знаю, и внешне они ничего. А-а-а...пиздец!! Внутри начала зреть тихая истерика.

И жалко себя до слёз. Но жалость ничего не даст. Что делать, а?

Внезапный стук пальцем по парте заставил резко встрепенуться. Подняла испуганные глаза и утонула во внимательном, разбирающем на атомы взгляде философа.

– ...Если истина абстрактна, то она… Раз. Ложна. Два. Не истина. Три. Невозможна. Четыре. Не существует, - Эдуард Альбертович продолжал без запинки читать лекцию, а сам выразительно уставился в мою тетрадь, где вместо конспекта ли начирканы уродливые мрачные цветы. Снова устремил на меня выразительный взгляд и...едва заметно тепло, ободряющее подмигнул, а затем отвернулся и пошел в другой конец аудитории. Меня бросило в жар. И рыдать нестерпимо захотелось. В груди стало так горячо - горячо. Хоть кому-то на меня не плевать. Его теплый взгляд согревал меня всего секунду. Мгновение. Так быстро пролетевшее, что оно вполне могло являться лишь плодом моего воображения. Но пробрало насквозь, и всю оставшуюся лекцию я словно в теплой ванне плавала в этом призрачном ощущении, что, если уж совсем прижмет, я смогу обратиться за помощью к Эдуарду Альбертовичу Савицкому. Сама понимала, что это бред и самообман, но он хотя бы успокаивал, давая зыбкую опору. *** Как только зазвенел звонок, я торопливо сгребла канцелярию со стола в сумку и, мазнув нервным взглядом по галерке, где сидели Жаров с Реутовым, побежала догонять Нику Баеву, уже выходящую из кабинета. Мне необходим был постоянный «охранник», чтобы пережить ещё две пары без туалетных приключений. И Ника отлично подходила на эту роль. На первом курсе мы даже были близки к дружбе в самом начале учебы, вот только Ника, дочь директрисы Центрального рынка, быстро поняла, что Регина и её стайка - мажорки, а я - нет. И попробовала переметнуться к ним от меня. И у неё бы конечно вышло, если бы не одно "но". Ника была толстая.