Не мир принес

Манов Юрий

Корич огляделся и подцепил ногой краешек половицы. Под половицей обнаружился люк с большим железным кольцом. Потянув за кольцо, Корич открыл вход в подвал, в темноту вела узкая деревянная лестница. Прапорщик принюхался, воздух в подвале был не затхлым, видимо, вентиляция работала. И зверем совершенно не пахло. Корич закинул «калаша» за спину, подсвечивая себе фонариком, осторожно спустился вниз и… в затылок ему уперлось что-то твердое и холодное.

— Руки вверх, и не думай даже дернуться, — раздался зловещий голос.

В

принципе Корич знал, что делать в таких случаях: резко вниз и в сторону, фонарик отбросить вперед. В темноте это часто срабатывает, стреляют, как правило, в сторону света. Но удерживали два фактора, во-первых, ствол неизвестного оружия слишком плотно прижимался к его затылку, во-вторых, голос, предлагавший ему не дергаться, был несомненно женский, даже, можно сказать, девичий.

— Кто такой, че те здесь надо, ты зверь?

— Нет! Я прапорщик спецподразделения «ГРИФ» Корич…

— Маньк, посвети-ка ему на морду и погоны, правда прапорщик?

В темноте раздались легкие шаги, Корич зажмурился от ударившего в глаза луча света от мощного фонарика.

— По морде вроде как зверь, но в форме. Людк, у прапорщика сколько звезд?

— Две.

— Значит, врет, у этого три.

— Я старший прапорщик, — объяснил Корич.

— Заткнись, — ткнули его в затылок. — Людк, забери-ка у него ружье.

Корич покорно отдал «Гюрзу», еще раз упустив случай нырнуть в темноту, использовав невидимую Людку в качестве живого щита.

— Странное какое-то ружье, куда нажимать-то и не разберешься.

— Осторожней, заряжен! — сказал Корич, но тут же получил очень обидный пинок под зад.

— Заткнись, говорю! Слышь, Людк, пощупай-ка его, он лохматый?

— Ага, щас…

Корич почувствовал, как тонкие холодные руки лезут ему под броник, потом под куртку, под майку.

— Не, нормальной лохматости, и в мышцах весь, сильный, наверное… — последние слова Людка сказала с изрядной долей восхищения.

— А это… посмотри у него, ну в штанах.

Тут же Корич почувствовал, как на нем расстегивают ремень, как холодная рука скользит в нему в брюки…

— Эй, девицы, а может, хватит? — попробовал он возразить.

— Глохни, — ствол опять ткнулся ему в затылок, — ну как там?

— Не, не зверь, нормальный мужик, — сообщила Людка и хихикнула, — и хорошенький такой.

Корич, совершенно обалдев, почувствовал, что Людкина шаловливая рука возбуждает его самым натуральным образом.

— Не увлекайся, дура, — предупредила Манька, — а ты вытяни руки вперед, ну!

Корич послушался и тут же услышал, как на его запястьях щелкнули наручники. Да, забава переставала быть невинной.

— Теперь три шага вперед и ложись!

— Куда ложиться-то, — пробурчал Корич.

— На кушетку, лицом вверх.

Корич уперся во что-то мягкое бедрами, наклонился и руками нащупал перед собой что-то деревянное, застеленное матрасом и каким-то тряпьем.

Улегшись на спину, он почувствовал, как наглая Люська занялась его мужским естеством самым непосредственным образом и, самое удивительное, что, несмотря на всю комичность

и одновременно драматичность ситуации, он возбудился. А девица перешла от рук к делу одним из древнейших известных человечеству методом.

— Говорю же тебе, не увлекайся, — одернула ее Манька, — ну-ка подержи лучше фонарик и ружье.

— Ну вот, Мань, опять ты первая, — заныла Люська, и по характерному шороху задираемого платья Корич понял, что его сейчас поимеют. Предчувствия его не обманули, впрочем, Люська ныла зря, ей тоже перепало…

— Да, ребята, я вижу, вы времени даром не теряете. Да еще с наручниками, только в кино такое и видел.

Корич зажмурился от внезапно вспыхнувшего яркого света и, открыв наконец глаза, увидел над собой совсем молоденькое раскрасневшееся личико. Девчушка лет шестнадцати, не больше, значит, вот ты какая, бесстыжая Люська. Вторая девушка так и застыла с ружьем и фонариком в руках. Она была постарше, лет восемнадцати.

Крушилин стоял на нижней ступени лестницы около выключателя, криво улыбался и поигрывал автоматом:

— Ты, красотка, ружьецо-то брось и автомат тоже. Брось, говорю тебе! А ты слезь с доблестного прапорщика. Или че, Толь, я помешал, пусть продолжает?

— Сдурел, что ли?! — Корич столкнул с себя похотливого подростка, сел на кушетке, ногой отбросил ружье в сторону. — Ну чего стоишь, вон ключи, снимай железяки!

Люська оправила на себе платье, неожиданно нахально улыбнулась и отомкнула замок браслетов. Корич натянул штаны, подобрал автомат и наконец осмотрелся. Вполне жилой подвал с котлом АОГВ в углу, вдоль стен полки с банками, огурчики, помидорчики, варенья разные, еще у одной стены большой стол с горой охотничьих патронов. Над ним несколько плакатов весьма вольного содержания. Крушилин сделал стволом автомата движение, и девицы послушно уселись на кушетку.

— Ну, девки, вы даете! — только и смог сказать Корич.

Васинцов осторожно отодвинул двустволку подальше от фермера и разлил по второй. Фермер словно не заметил, что остался без оружия, он уставился на стакан мутным взглядом, потом быстро схватил его и опрокинул в себя.

— Молодца! — восхитился Кайметов и тоже выпил, занюхав корочкой.

— Вы жрите, жрите, неча стесняться-то, не объедите, — пробормотал фермер, жадно глядя на бутылку.

— Ой, гости дорогие, — спохватилась хозяйка, — что же вы ничего не кушаете, это же все свое, все натуральное…

Васинцов поймал на себе взгляд команды и кивнул, «грифы» тут же шумно зазвенели ложками, заработали челюстями. Только Сидоров недовольно повел глазом на хозяйские разносолы и пару раз тыкнул вилкой в банку с тушенкой из сухпайка.

Две девицы сидели с краю большого стола прямо напротив Корича, они порой перешептывались, хихикали и посматривали на прапорщика. Васинцов удивленно заметил, что Корич прячет глаза и даже краснеет. Во дела! А фермер тем временем, не дождавшись тоста, в одиночку махнул третий стакан и совершенно захмелел: