Не искушай меня
Шрифт:
– Едем? – спросил визитер.
У него был аристократический выговор с прононсом.
– Я готов, – повторил Саймон.
Они вышли из дома и оседлали коней. Посланец Дежардана прибыл в сопровождении еще двух слуг, но, окинув их быстрым взглядом, Саймон решил, что без труда сможет справиться с ними, если потребуется. Кроме того, если Лизетт, по мнению Дежардана, стоила дюжины его людей, то опасаться было нечего.
Что создавало совершенно новую дилемму.
Виконт готов был немедленно освободить двенадцать человек ради одной Лизетт, что оставляло иллюминатов, [1]
1
Иллюминаты – члены тайного общества, возникшего в 1776 году в Баварии.
Тем не менее, более не в его, Саймона, компетенции было решать подобные загадки, а любопытство можно и подавить. Куинн стремился как можно быстрее покончить с двойной жизнью, которую ему пришлось вести так долго. Недавний визит в Англию и краткая, без намека на романтическую ностальгию, встреча с Марией, которая сейчас уже была замужем, напомнила ему о временах, когда он был доволен своей судьбой. Время, проведенное им с Марией, Саймон вспоминал как время сплошного безмятежного счастья по сравнению с последними несколькими годами постоянной нервотрепки. Настала пора кардинально менять свою жизнь. Хорошо это или плохо, но служить дальше Саймон Куинн не мог и не хотел.
Копыта коней отбивали веселую дробь по каменной мостовой, и легкий ночной ветерок приятно холодил щеки. Парижские улицы продолжали жить полной жизнью – вокруг торопились куда-то прохожие, время от времени проезжали экипажи. Саймон скорее по привычке замечал все и всех вокруг. Его жизнь так сильно зависела от умения оценить обстановку, что постоянная настороженность и предельное внимание к деталям стали его второй натурой.
Годами он искренне верил в то, что живет так, как хочет, а вовсе не приносит себя в жертву избранному образу жизни, но сейчас, приняв решение уйти от дел, он впервые думал о будущем без тревоги, рожденной неизвестностью, и улыбался.
– Вот мы и приехали.
Саймон, следуя примеру своих спутников, свернул на боковую улицу и остановил коня у столба. Привязав лошадей, они через железные ворота вошли на кладбище.
– Мне придется завязать вам глаза, – сказал один из людей Дежардана.
– Нет. – Саймон вытащил шпагу.
– Только до того момента, как мы спустимся вниз, – с леденящей улыбкой заверил его человек Дежардана.
– У меня отвратительная память, – протянул Саймон. – Вам не стоит волноваться из-за того, что я стану преследовать вас заодно с мертвецами.
– Либо вы надеваете повязку на глаза, либо мы поворачиваем назад.
Саймон колебался. Он пытался оценить их намерения. Он даже сделал вид, что готов вернуться, и направился туда, где ждали кони. Все трое пошли за ним, укрепляя Саймона в мысли, что уговорить их не удастся.
Засунув шпагу за пояс, Саймон сказал:
– Хорошо. Я разрешаю вам завязать мне глаза. Но только на пару минут, не больше. И руки не связывать.
– Разумеется, –
Черная повязка легла Саймону на глаза. Его повели двое – один справа, другой слева. Они прошли по мокрой траве, затем спустились по каменным ступеням. Воздух стал спертым, и Саймон оступился на неровной земле. Он выругался и услышал смех в ответ.
– Остановка, – сказал кто-то из троих несколько секунд спустя.
Саймон остановился и стянул повязку. Он заморгал и убедился, что его догадка оказалась верной – они вошли в катакомбы. Через равные интервалы проход освещали факелы, из чего следовало, что проходом часто пользовались. Саймон схватил ближайший факел – и для освещения, и для обороны, если потребуется. Увидев, что его спутники с опаской смотрят на него, Саймон приподнял бровь, вызывающе усмехнувшись. Главный из них пожал плечами и пошел первым.
Они углубились в подземелье. Вскоре тот, кто шел первым, свернул в узкий боковой проход, за этим поворотом последовали несколько других. Всякий раз каменный туннель становился все уже. Тем большей неожиданностью возникло на их пути довольно большое круглое помещение со сводами. Здесь была устроена темница. Посреди этой пещеры стояли три клетки. В каждой из них находилось по четыре человека. Кое-кто лежал на полу, кто-то сидел, прислонившись спиной к решеткам, За пленниками присматривали несколько охранников. Впрочем, сейчас охрана была занята игрой в карты.
– Как вы? – обратился Саймон к своим людям, обведя взглядом три клетки. Все двенадцать человек были грязными, обросшими, но раненых и больных среди них как будто не было. Сейчас все стояли, схватившись руками за прутья, и смотрели на Саймона с надеждой.
– Мечтаем о ванне, – сказал один из пленников.
– И об эле, – добавил другой.
– А о женщинах? – спросил Саймон, улыбнувшись.
– О да!
– Завтра вас освободят, – сказал Саймон. – Мне бы очень хотелось, чтобы вас освободили прямо сейчас, но я пожелал убедиться, что все вы в порядке, перед тем как передать им то, что они хотят.
Человек по имени Ричард Бекинг протянул ему сквозь прутья руку, и Саймон без колебаний пожал черную от грязи руку товарища.
– Спасибо, Куинн, – хрипло проговорил Ричард.
– Тебе спасибо, друг, – ответил Саймон, сжав его руку крепче, незаметно вложив ему в ладонь свернутую в трубочку записку.
Ричард чуть заметно прищурился, давая Саймону понять, что принял послание и сохранит его в тайне. Эта записка была частью плана. Саймон должен был убедиться в том, что все пленники отпущены на свободу и им ничто не угрожает до того, как он передаст Лизетт Дежардану.
На этом Саймон попрощался с товарищами и вернулся на поверхность тем же путем, каким попал в подземелье, – частично с повязкой на глазах, частично без нее Он расстался с людьми Дежардана у того, столба, где они привязали коней.
Саймон возвращался домой. В этот час людей на улицах стало намного меньше, и лишь один экипаж попался ему на пути. Он остановился, пропуская карету. В окне кареты мелькнула дамская рука в перчатке, что свидетельствовало о том, что врагов там нет и волноваться не из-за чего.