Не играй с нами, девочка

Лав Агата

Марк закинул ее руку через голову и поднял. Он позволил ей сделать всего шаг, после чего ее ноги потеряли пол. К счастью, нужный выход прятался под лестницей и располагался совсем близко. Только дверь скрипнула, и в проеме неожиданно показался мужчина, за что едва не поплатился расстрелом. Марк, уловив движение, тут же поднял руку с оружием.

— Машина ждет, — скороговоркой выпалил мужчина.

Свой. Марк выдохнул.

— Веди, — сказал он.

Они на ощупь вошли внутрь и побрели куда-то вправо. Помещение наполнилось гулким эхом их шагов, судя

по всему, гараж был очень большим.

— Можно выехать через просеку, — поделился охранник, слова которого стирали помехи рации, — там чисто и машина сопровождения.

— Нечетный в курсе?

— В курсе, — ответил мужчина.

Их спасительница, наконец, нашлась. Марк открыл заднюю дверь и усадил Анну на сиденье. Когда он забрался с другой стороны, машина тронулась. Они выехали через автоматические ворота, сразу же резко развернулись и, огибая дом, направились к лесу. Анна оглянулась и не нашла погони, с этой стороны вообще ничего не происходило, скука. Видно, бой завязался в другом месте.

— А Север? — спросила она.

— Выберется.

Пришлось довольствоваться мыслью, что Север знает, что делать в таких ситуациях, долгое время его работа и заключалась в предотвращении и рулежке исключительно таких ситуаций. Не впервой, Марк прав, с ним все будет хорошо…

Анна зажмурилась, когда он зажег верхний свет. Следом Марк потянулся за аптечкой.

— Нужна перекись, — подсказала она.

Жгло прилично и пульсировало. Собрав платье, легкая ткань которого предательски скользнула до длины, подходящей даже не для ночного клуба, а теннисного корта, Анна взглянула на коленку.

Кровь и рваная жутковатая рана, выглядело, пожалуй, хуже, чем чувствовалось, впрочем, она могла похвастаться завидным болевым порогом. Да и насмотрелась на всякое, но вот торчащие осколки той самой настольной лампы, которой она вообще-то сама собиралась отмахиваться, ей не приглянулись. У Марка же свело все лицо. Боль другого, но родного, всегда ощущается острее.

— Теперь представь каково было мне, когда ты порезал себе вены, — бросила она, не удержавшись.

Марк поморщился, но ничего не ответил. Он осторожно подцепил ее ноги и закинул на себя.

— Скальпель?

— Анна, заткнись.

Он вытащил пару осколков и тщательно промыл рану. Анна облокотилась боком на мягкую спинку и внимательно следила за ним. Перебинтовав рану, он положил ладонь на ее бедро и отключился. Он просто смотрел перед собой и о чем-то размышлял.

Второй ладонью он сжимал здоровую коленку, и она чувствовала его пальцы, налитые силой и теплом.В нем проснулся хозяин. Марк совершенно забылся из-за стресса или страха за нее, и теперь она узнавала его прежнего. Она не могла оторвать взгляд от его рук, которые так бесцеремонно впились в ее тело, будто год разлуки не случился, и она по-прежнему была его женщиной. И ей не нравилось, что часть ее самой не хотела освободиться и напомнить о границах.

— С каких пор ты носишь кобуру? — она решила разбудить его.

Марк перевел взгляд. Пару мгновений он молча смотрел на нее,

рассматривая ее лицо.

— Марк, — позвала она.

— Ничего не ушло, — произнес он.

Странно, он не прятался от нее, она видела, как переменилось его выражение, он будто что-то осознал про себя и теперь ждал, когда сознается и она. Только Анна не знала, что ответить и как реагировать, и поэтому лишь красноречиво посмотрела на его забывшиеся руки. Марк, прочитав намек, тоже взглянул на них. Но не убрал, он повернулся, впившись плечом в спинку сиденья, и приблизился к ней.

— Марк, пожалуйста.

Его рука скользнула выше, и ей пришлось ловить ее.

— Я противен тебе?

— Нет, Марк, ты не противен мне, ты и сам знаешь. Но между отвращением и «трахни меня здесь и сейчас» очень много промежуточных станций.

Он странно улыбнулся и убрал руки.

— Я ждал пощечины.

— А я ждала упорства и грубости.

— Может быть, я боюсь спугнуть тебя и сдерживаюсь.

Вот они, признания, пока под завесой «может быть», но они уже ступили на извилистую тропу.

— Так ты спасаешь меня или возвращаешь?

— Ты вернешься, Анна.

Отлично.

— А на секунду показалось, что у нас получится нормальный разговор.

Они ехали еще минут тридцать, и Анна пыталась унять внутреннюю тревогу. Слишком много вопросов и сомнений поселилось в душе, и она знала, что ночью к ним присоединятся еще и воспоминания. Их было так много, выбирай — не хочу, и для черного настроения имелась специальная подборка. Избранное.

Марк вышел из машины первым и направилась к сопровождающему их джипу. Мужчины встали полукругом и недолго о чем-то переговаривались. Потом он вернулся и открыл ее дверь.

— Переночуем здесь, — сообщил он и протянул руку.

Это здесь оказалось пятиэтажкой спального района. Правда они пошли не к двери подъезда, а к лестнице, уводящей в подвал, над которым висела вывеска клуба единоборств.

— Мы уже в городе? — спросила Анна.

Марк кивнул и вновь крепко обнял. Он не сделал никаких выводов, все те же настырные прикосновения собственника. Анна решила перетерпеть.

Внизу спортивный зал довел до подсобок, которых отыскалось несколько штук, так что вся охрана вдруг рассредоточилась и перестала раздражать каменными лицами. Она огляделась и приметила сиротскую кровать, два длинных стола и горы всякого хлама по углам. На один из столов Марк и водрузил ее.

— Все обошлось, — сказал он, не дожидаясь вопросов. — Север тоже в порядке, поехал к Нечетному.

— Слава богу, — выдохнула Анна. — Что это вообще было?

— Решили попугать, видимо.

— Попугать?

— На меня сейчас давят. Я не только зарабатывал сам, но и помогал зарабатывать другим. Был важным звеном, а никто не хочет терять прибыль и перестраиваться.

— И что теперь?

— Переждем, перегруппируемся... Я уже не поверну назад.

В его взгляде загорелась злая решительность, которая всегда пугала ее. Как постоянное напоминание, каким жестоким он мог быть.