Не играй с нами, девочка

Лав Агата

— Ты проверял ее? — спросил он Севера, не отрывая от нее глаз.

— Да, — ответил Север. — Все в порядке.

Он солгал. Ее заставили оставить телефон, и на ней не было никаких украшений, но под платье никто не заглядывал.

— Точно? — кажется, Стас прочитал ее мысли.

— Можешь проверить сам, — вмешалась она.

Стас тут же шагнул к ней, не раздумывая долго над предложением.

— Стас, — позвал Север.

— Я со всем уважением.

— Стас, я уже проверил. Так что сделай шаг назад.

Резкий тон Севера остудил пыл Стаса, тот замер

на месте и ограничился одним зрительным контактом. Она не помнила, чтобы на нее когда-нибудь столь откровенно пялились, буквально исследуя каждый сантиметр тела, каждый изгиб и каждую складку на одежде.

— Какие вести от Марка? — спросил он у Анны. — Он хоть жив?

— Жив.

— А нам желает готовиться к противоположному?

— Если не примите его условия, — сказала она. — Север лучше объяснит, какой бизнес предлагает Марк. В ответ он требует включить заднюю и прекратить переговоры с партнерами.

Север бросил пару ключевых слов, которых Анна не поняла, но Стас оказался в теме.

— Щедро для Марка, — протянул он. — Даже слишком.

— Ему не нужна война. Особенно после истории с Хотовым.

Стас скривился, не поддержав ее доводы, и посмотрел на Севера.

— Мы сейчас сдадим позиции, а потом Марк потихоньку, по одному нас отстреляет. И тогда заберет все.

— Надо думать, Стас. Готовить защиту. Но предложение интересное…

— На то и расчет, — усмехнулся Стас. — Анна, посиди пока на кухне.

Она молча прошла между ними и нашла очередную пустующую комнату: плита с холодильником и покосившийся раскладной столик. Сидеть как раз было не на чем. А стол завалили небольшими коробками с содранными этикетками.

Анна раскрыла одну из них и нашла пластмассовые бочонки, в которых гремели пилюли. В другой коробке лежали одноразовые шприцы и капсулы с прозрачной жидкостью. Подняв взгляд, она наткнулась на магнитную доску, на которой Север расписал график приема лекарств.

Заглянув в холодильник, она оценила холостяцкое гастрономическое богатство: хлеб, апельсиновый сок и горчица. Тогда Анна вспомнила о пакетах, принесенных бойцом, и тихонько вернулась в коридор. Голоса Севера и Стаса звучали неразборчиво и приглушенно, конспираторы явно перестраховывались, так что она с чистой совестью подхватила пакеты и направилась обратно.

Отодвинув коробки на край, положила пакеты на стол и начала выкладывать содержимое. Как и ожидалось, в первом оказались продукты. Несколько коробок чего-то просящегося на сковородку и банки с тушенкой и зеленым горошком. И кофе. Ничего лишнего и времязатратного.

 Во втором отыскался теплый свитер и эластичные бинты. Анна вспомнила, как перебинтовывала такими брата, когда он потянул связки. Впрочем, у Виктора постоянно что-то болело, он даже не всегда жаловался, и Анна неоднократно ловила его поздними вечерам в поисках обезболивающего в ее аптечке. Все было пустяком и уже заживало, только таблеток лучше парочку.

Анна вдруг нащупала бумажный сверток и вытянула его. Фирменный пакет с лого известного брэнда и алыми шелковыми лентами вместо ручек. Она нервно дернулась, услышав

чье-то приближение, и надорвала краешек пакета.

— Стас уехал, — сказал Север, оказавшийся рядом.

— Быстро вы.

— Он не согласен.

Север посмотрел на стол и на ее руки.

— Я решила разобрать вещи.

— Ты уже открывала?

— Нет, — Анна качнула головой.

— Посмотри. Это для тебя.

Он подхватил банку кофе и направился к плите. И занялся чайником, повернувшись к ней спиной. Анна же раскрыла пакет и обнаружила в нем две вещи: красный тонкий галстук и черное боди с кружевными вставками.

— Довольно фривольно, — выдохнула она, не зная, как реагировать.

Она вытянула руки и придирчиво осмотрела нижнее белье. Полупрозрачная невесомая ткань с двойными бретельками, которые широкими атласными лентами уходили к животу, очерчивая неприлично глубокий вырез.

— Это не подарок, — продолжил Север, — но мне нужна твоя услуга.

Ох.

— Я должна это надеть? — тоном она постаралась показать, что не стоит и мечтать. — И с какой стати?

— Я принимаю условия Марка, но мне нужно четыре дня. На это время ты останешься здесь.

— Это все прекрасно, Север. Хотя нет, не все, насчет моего заточения у меня имеется протест. Но ты так и не ответил на вопрос.

— Это для Марка. Он поймет.

Отлично. Похоже, ей ничего понимать не надо. И правда, зачем баловаться такими глупостями?

— И ты еще спорил со мной в машине? — бросила она.

Он, наконец, повернулся к ней и выдержал гневный взгляд.

— Черт, — кинул он, хотя явно хотел выразиться покрепче, — так не пойдет.

Север направил коляску к окну и, упершись ладонями в подоконник, подтянулся и ловко закинул тело наверх.

— Подойди, — сказал он, сев ровно. — Пожалуйста.

Она не могла развернуться и уйти. Не могла проигнорировать просьбу. Зачем ее так воспитали, что правильное решение кажется низким? И вот это гадкое сострадание, которое здесь определенно не в почете. Да, она поступала опрометчиво и неправильно, но... Анна вдруг подумала, что и у Марка, и у Севера этих «но» тоже наберется достаточно, для канонизации уж точно.

Она шумно и по-детски обиженно выдохнула, но подошла к нему. И поняла, что он имел в виду. Странно, почему это имело такое значение, но теперь, когда он возвышался над ней и смотрел сверху-вниз, ей стало спокойнее, а в голове утих раздражающий слезливый голос.

— Я не хочу оскорбить тебя, — произнес Север.

— Ты хочешь оскорбить его.

— У меня есть причины.

— Не подстрелить, так хоть поцарапать.

— Именно, — усмехнулся он. — Ты умная, Анна.

Она не стала повторяться и вновь просить объяснений. Молча проглотила комплимент и решила про себя, что четыре дня не самый пожизненный срок. Может и повод для апелляции найдется, не стоит нагнетать скандальные тучи и хмурить брови. Пусть запомнит ее уступку, и так уж сложилось, что ей приходилось подыгрывать то Марку, то Северу. Они оба были не чужие, и больше всего она хотела, чтобы все закончилось ничьей.