Не ходите, дети...
Шрифт:
– Фантастику ты, видимо, не любишь и «Патруль времени» Андерсона не читал, так? – на всякий случай уточнил он.
Шахову не понравились нотки сожаления в голосе студента, и он уже хотел спросить, ну и что с того, что не читал? – но передумал и лишь молча кивнул.
– Так вот. Раз мы с тобой оказались в прошлом, значит, путешествия во времени возможны. И значит, рано или поздно люди научатся совершать управляемые скачки во времени. Потом кто-нибудь обязательно захочет изменить прошлое, и со временем придется создать специальную организацию для его защиты, как у Андерсона. Улавливаешь
Шахов улавливал, только пока не мог определить, какую именно мысль он поймал.
– И как только мы с тобой начнем представлять угрозу для правильного течения истории, нас сразу же отыщут сотрудники Патруля и вернут обратно в наше время.
– А если не найдут? – резонно возразил Андрей.
Студент на мгновение задумался, но тут же нашел оптимистичный ответ:
– Если не найдут, значит, правы те, кто утверждает, что история обладает внутренней инерцией и сама возвращается в нормальное положение. Нас просто выбросит в настоящее, так же, как забросило сюда, в прошлое.
Шахов оптимизма Гарика не разделял.
– Скажи, студент, тебе не тяжело быть таким умным? – ехидно спросил он. – Это ж тебе не кино и не книжка, это наши с тобой жизни. И я не собираюсь надеяться на какой-то там сказочный патруль. Лучше уж к колдуну обратиться.
– А твой колдун разве не сказочный? – обиделся Гарик.
– Может, и сказочный. Только это ведь Магадхлела нас сюда загнал.
Но студент не собирался сдаваться:
– А почему ты решил, что это он?
К такому вопросу Андрей оказался не готов. То есть он не ожидал, что это нужно как-то доказывать, объяснять. Ведь и так понятно, что колдун во всем виноват. Ему самому, во всяком случае, понятно. А с чего Гарику вздумалось повыпендриваться – да хрен его знает.
– Так ведь… а разве… ну, мы же приехали к колдуну, а потом оказались здесь, – высказался он наконец.
Студента его объяснение не удовлетворило.
– «После» не значит «вследствие», – профессорским тоном заявил он. – Возможно, это просто совпадение. В тот момент, когда мы пришли к колдуну, внезапно открылся провал во времени. Может быть, его открыл Магадхлела, а может, и нет. И где гарантии, что он опять откроется, когда мы заявимся к другому колдуну? Нет уж, если хочешь – иди один, а я буду действовать по своему плану.
Шахов с тоской посмотрел на Гарика. Да, он все-таки сильно изменился за последнее время. Вообще-то это неплохо, что парень стал независимым и уверенным в себе. Но уж больно не вовремя он свою независимость показать вздумал. Ведь сказал же Магадхлела, что им вместе нужно держаться. Тогда, глядишь, и получится вернуться домой. Но как объяснить студенту такую простую истину, если он и в самого колдуна не очень-то верит?
– Ну, и что там у нас за пробки на дорогах? – поинтересовался Шахов, заметив стадо коров, скопившихся на дне высохшего оврага, по которому он рассчитывал выйти к реке Нонгома. И что-то не похоже, чтобы их собирались куда-то перегонять или хотя бы освобождали полосу для обгона.
Говорил Андрей сам с собой, потому как больше не с кем было. «Его вождичество» Гарик идти к колдуну так и не пожелали. Бабузе на следующий день после большой охоты засобирался домой,
Но настроение все равно было поганое. Во-первых, как ни крути, а ушел он один, без Гарика и Мзингвы. Но не мог он больше ждать, надоело здесь все до чертиков. Если появилась возможность вернуться домой, то нельзя ее откладывать. Сегодня есть, а завтра может и не быть. Вот только где-то в мозгу настойчиво долбило сомнение: а не предает ли он сейчас товарищей по несчастью? И сколько ни повторяй, что ты, мол, только на разведку, а потом вернешься за своими, даже самому себя убедить не получается.
А во-вторых, никто ведь Шахову ничего и не обещал. Кузнец сказал так: если кто и сможет, то только Кукумадеву. А если все-таки не сможет? Что ж, до конца своих дней с копьем по саванне бегать? Да и долго ли ждать этого конца при такой беспокойной жизни? Но узнать все равно нужно. Надеяться на чудо, которого может и не произойти, тоже не очень хочется. Нет – значит, нет. Значит, придется искать другие выходы. Черт его знает, может, и студент не совсем свихнулся. Конечно, от этих идей за версту несет сумасшествием, но после всего, что с ними здесь произошло, поверишь любому сказочнику. Хоть Андерсену, хоть братьям Гримм, лишь бы свалить отсюда поскорее. Уже и не так важно, кому и во что, лишь бы верить.
И действовать. Пусть бестолково, но что-нибудь делать. Невыносимо сидеть на жопе ровно и ждать, когда за тебя решат твою судьбу. Та же самая КПЗ, только без решеток. Да и зачем они здесь? Можно, конечно, весь земной шар на брюхе проползти, а домой все равно не вернуться. Но, хоть это и бесполезно, лучше ползти, чем ждать.
И он пошел. Правда, в самый последний момент эта мегера Нтомбази окончательно его загрузила. Какой африканский леший поставил ее на пути Шахова? Андрей только что попрощался с Сикулуми и выходил из крааля при полном параде – босиком, но зато в попугайской шапке и с ассегаем в руке. Тут уж никуда не денешься – все равно что на переговоры без галстука прийти. Не поймут. А право являться без сапог пред светлые, хотя на самом деле – темные, очи вождя Шахов честно заслужил в бою. И пожалуй, так ему действительно было удобней.
Но под напряженным, каким-то оскаленным взглядом матери Звиде он вдруг почувствовал себя пойманным на месте преступления малолетним хулиганом, слизняком, в неположенном месте переползающим дорогу, вредной бактерией, которую ученые отыскали под микроскопом.
– Уходишь, значит? – спросила Нтомбази, как будто сплюнула сквозь зубы. – Появился неизвестно откуда, взбудоражил всех, разрушил жизнь людям, а теперь убегаешь? Да, это по-мужски.
Андрей не сразу понял, о чем это она. А когда догадался, смутился еще больше.