Не грустить!

Чичуа Давид

Надо отметить, что в те времена в Грузии было модно быть «шампанистом». Для понимания этого феномена привожу классическую рекомендацию «Как выпивать игристые вина»: «Не глотайте игристое вино, как сок или чай, – сначала вдохните аромат, затем отпейте маленький глоток, посмакуйте на языке, проглотите и насладитесь послевкусием».

Так вот, у «шампанистов» всё наоборот: они без всякого вдыхания аромата глотают залпом весь бокал, пропуская момент смакования на языке, и наслаждаются проглоченным, а не послевкусием. Более того, чтобы выполнению описанного ритуала (быстрому проглатыванию) не мешали пузырьки, из проволочной сетки, которая традиционно надевается на пробку, отработанными движениями изготовлялся «трезубец Посейдона», и с его помощью

взбалтывалось шампанское до полного удаления пузырьков газа. Некоторые ленивые товарищи ту же процедуру осуществляли с помощью обычного пучка зелени. В результате за вечер шампанское выпивалось не бокалами, а бутылками. Представляю лицо увидевшего эту картину утончённого винодела, для которого перляж [4] не менее важен, чем вкус самого вина.

4

Игра пузырьков в бокале.

Нас каждый день обслуживали одни и те же симпатичные официантки, с которыми мы уже были на короткой ноге, но считали, что попытка их куда-нибудь пригласить не имеет перспектив в связи с большим количеством надоевших им претендентов, проходящих через ресторан ежедневно.

Только по причине сложившейся безнадёжной ситуации я решился попробовать, и, к нашему общему удивлению, одна из девушек согласилась встретиться со мной на следующий день, так как у неё был выходной.

Местом встречи я предложил торец здания Гостиного двора, ближе к Казанскому собору. Именно в этом месте находилась вторая по значимости (после Львовской) толкучка Советского Союза. Здесь можно было найти оригинальные западные товары: тонкие носки, кожаные ремни, «баттеновые» (с пуговицами на воротнике) рубашки… и, конечно же, настоящие джинсы Wrangler, LEE, Super Rifle… У перекупщиков брюки лежали в фирменных пакетах, и когда они их открывали для показа, заранее отойдя в незаметное для хранителей порядка место, вокруг распространялся характерный запах, с которым не мог соперничать даже самый изысканный парфюм.

Наступил момент, к которому я заранее подготовился: для такого торжественного случая я с собой привёз костюм из чёрного бархата! Мне его сшили на заказ в ателье для выпускного вечера. До этого момента я его надевал только один раз и вот готовился ко второй попытке.

Именно попытке, так как костюм был неимоверно тяжёлым: маме не удалось достать ткань из тонкого бархата, и костюм сшили из портьеры, которая раньше служила занавесом в одном из театров. Помимо того, что долго стоять в костюме из-за его тяжести было чрезвычайно сложно (не говоря уже о ходьбе), в нём было ещё и очень жарко: костюм был предназначен для носки в холодную погоду и не требовал дополнительно никакой верхней одежды.

Но меня ничто не могло остановить – я был уверен в своей неотразимости в белой рубашке, чёрном костюме, с белым платком в нагрудном кармане.

И вот я уже на месте, расхаживаю с серьёзным лицом, с маленьким букетом, еле держась на ногах и весь обливаясь потом. После пятнадцати минут опоздания я занервничал и стал пристальнее всматриваться в силуэты, допуская, что девушка могла неправильно понять место встречи.

И вдруг я увидел знакомое, как мне показалось, лицо на противоположной стороне Невского проспекта. Нас разделял только подземный переход, удачно оказавшийся в нужном месте, прямо передо мной. Недолго думая, я стал спускаться в переход. И вдруг понял, что происходит нечто странное: под землёй нет ни души! Час пик, Невский проспект, лето, уйма людей на улице, одно из самых оживлённых мест… Я всё-таки продолжил свой путь, и, когда дошёл до середины, вдруг с противоположной стороны почти бегом начали спускаться пятеро мужчин в чёрной одежде, почему-то громко крича угрожающие, агрессивные слова. Мне совсем не понравилось подобное поведение незнакомых мне людей, и я повернулся, чтобы идти в обратную сторону.

Удивительным образом картина повторилась: опять пятеро агрессивных

мужчин, уже с пистолетами в руках, громко приказывающих лечь на землю!

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться явно превосходящей силе и, несмотря на промелькнувшее сожаление по поводу неизбежно испачканного костюма, лечь на асфальт. А дальше всё было как во сне! Несмотря на то, что я не оказывал никакого сопротивления, набросившись на меня, мужчины громко кричали, больно заламывали мне руки, прижимали к земле коленом…

Создавалось такое ощущение, что им грозит большая опасность и от их решительных действий зависит, выживут они или нет. Затем меня потащили в сторону одного из выходов, где погрузили в милицейскую машину, и мы поехали.

Через некоторое время меня завели в полицейский участок и закрыли в помещении с решетками, так называемом обезьяннике – камере предварительного заключения. Передо мной стояла деревянная лавка небольшого размера, на которой сидели двое товарищей: один был задержан за избиение жены, а другой отмахнулся и не стал ничего говорить. Они деликатно раздвинулись и предоставили мне место посередине. Представляю, как я украшал нашу тройку в чёрном бархатном костюме, к сожалению, уже без белоснежного платка в кармане.

А через несколько часов мучительного ожидания меня отвели в кабинет к следователю, куда вызвали трёх дружинников (добровольцы с повязками на руке, оказывающие помощь правоохранительным органам), которые подтвердили, что я именно тот!

Постепенно по вопросам следователя и ответам дружинников картина стала проясняться: днём раньше двое кавказцев завели местного фарцовщика [5] в подъезд для примерки фирменных джинсов, которые тот продавал. После того как они убедились, что штаны подходят по размеру, попросили продавца подняться на третий этаж и не спускаться, пока он не досчитает до тысячи. Естественно, при этом они не расплатились и ушли.

5

Подпольный продавец запрещённых в СССР, недоступных рядовому советскому обывателю дефицитных импортных товаров.

Выходя из подъезда, они столкнулись с тремя дружинниками, которые, увидев в руках кавказцев фирменный пакет с джинсами, решили, что перед ними фарцовщики. На требование предъявить документы подозреваемые не обратили никакого внимания и быстрым шагом двинулись в сторону Казанского собора. Дружинники последовали за ними. На площади перед собором они решили перейти к активным действиям и окружили преступников.

Вместо того чтобы подчиниться, один из кавказцев напал на них, а другой (который с джинсами), воспользовавшись моментом, смешался с толпой и исчез.

А на следующий день все сотрудники отделения милиции вышли на спецоперацию по поимке опасных преступников. И как только одного из них в моём лице засекли, началась заранее тщательно продуманная операция с перекрытием перехода с двух сторон, ограничением пешеходного движения по проспекту, мобилизацией личного состава с распределением ролей…

Как всё было исполнено, я вам уже рассказал. Допускаю, что дружинники обознались в связи с тем, что я на самом деле несколько раз посещал злополучное место в поисках фирменных джинсов по приемлемой цене.

Я пропустил важную деталь. Когда меня привели в кабинет к следователю, там сидела молодая девушка в красивой одежде. Было сразу видно, что она не сотрудник отделения милиции. «Вероятнее всего, подруга следователя, и они собираются после работы куда-то вместе идти», – подумал я.

Когда дружинники закончили свой рассказ о том, как на них напали, и для отягощения вины преступника стали в красках описывать, как больно их били, я заметил, что девушка еле сдерживает смех, закрыв лицо руками. Заметил это и следователь. Он оторвался от бумаг на столе и внимательно стал смотреть на дружинников, а потом на меня: высокого, худого, без особенной мышечной массы парня 16 лет.