Не грусти, Савельева!
Шрифт:
На счастье Матвея тост гендира был относительно коротким. Но даже пары минут промедления хватило, чтобы упустить Свету из виду. Извинившись, он накинул пиджак и широким шагом покинул банкетный зал. На выходе девушка-администратор подтвердила его опасения: обладательница броского изумрудного жакета вышла на улицу и направилась в сторону метро.
Фадеев, борясь с метелью и не особо веря в успех, бежал вдоль офисного центра и искал глазами огненную шевелюру.
«Савельева, сведёшь меня в могилу своими побегами…» — он остановился
«Вот же… дурочка. Моя невыносимая рыжая дурёха! — Фадеев ткнул кулаком в гранитную колонну и пошёл обратно, решив для приличия вернуться на корпоратив. — Или не моя… Ничья. Дарья сказала, что она в поиске. Интересно, давно ли?.. И почему снова ничья?»
Он миновал турникеты и снова оказался на улице. В задумчивости посмотрел по сторонам. Замер. Савельева сидела у окна кофейни, обняв ладонями большую голубую керамическую кружку.
«Попалась, лисичка…» — подняв воротник своего полупальто и не сводя глаз с беглянки, Матвей зашагал ко входу. Та заметила его в самый последний момент, когда деваться было уже некуда.
Фадеев рухнул на стул напротив Светы и, пока снежинки в его волосах превращались в маленькие капли, пристально разглядывал грустное девичье лицо.
— Я могу надеяться, что ты не сбежишь, пока я заказываю кофе?
Савельева молча вздохнула и отвернулась к окну, что, видимо, означало утвердительный ответ. Вернувшись за стол с кружкой американо, Матвей снова долго смотрел на Свету, пытаясь подобрать слова, которые почему-то стройными рядами покинули его разум.
— Я думал, ты будешь рада новостям.
— Конечно. Прожив неделю в аду, готова скакать от восторга.
— Свет…
— Матвей, это было грандиозно, — Савельева показала ему большой палец вверх: — Ты свалился мне на голову, как снег в июле, в первый же день вынес смертный приговор, изощрённо поиздевавшись, а потом что? Правильно, в лучших традициях психологического абьюза решил нацепить сияющие доспехи и сыграть в рыцаря справедливости? Шикарная месть, правда. Я оценила, — она украдкой смахнула предательские слёзы и шмыгнула носом. — Так или иначе в январе я уволюсь.
— Да почему?!
— Потому что! — Света снова часто заморгала, сжимая переносицу пальцами. — Я не могу. Не хочу. И не буду работать под твоим руководством.
— Всё не так, как ты себе нафантазировала, — Матвей вздохнул и опустил глаза на её бордовый маникюр. — У меня и в мыслях не было тебе мстить…
— Но потом что-то пошло не так, — Савельева отодвинула кружку и собралась встать. — Мне пора.
— Дослушай меня! Хоть раз! — Фадеев с запозданием понизил голос, но посетители кофейни уже повернули головы на громкую фразу.
— Ладно, — шикнула Света, ощутив неуместное чувство вины. — Только не ори!
— Я приехал осенью на собеседование в ваше агентство. И понятия не имел, что ты тут тоже работаешь, пока не увидел в коридоре, — Матвей снова посмотрел на ладони Савельевой, но
Света раздражённо закатила глаза, хотя знала за собой такую дурную привычку: уйти в себя и не замечать ничего вокруг.
— И я… — поморщившись и сжав челюсти, Фадеев с трудом продолжил: — Не знаю. Вдруг решил, что эта работа нужна мне позарез. Зачем-то. Выложился на двести процентов на первом собеседовании. А уже на втором мне предложили должность. И только на собрании я понял, что влип. Представить не мог, что ты окажешься у меня в подчинении, а Елисеев моими руками решит перекроить вопрос об импорте.
Немного успокоившись, Света вскинула брови и напрягла скулы:
— Так себе сказка. Ты бы видел себя со стороны, Матвей! Говоря о том, что мой отдел агентству «больше не нужен», ты светился от превосходства!
— От злости, — кашлянул Фадеев. — На себя за дурацкий порыв работать тут. И на тебя. За то, что… — он перевёл взгляд со всё ещё идеально алых, несмотря на выпитую чашку кофе, губ на мятежные голубые глаза.
— За аборт, — закончила за него фразу Савельева.
— Нет. За то, что ты всё такая же. Заноза в моём мозгу, вызывающая непроходящее чувство вины.
Света открыла рот, но в последний момент осеклась.
— Какой вины?
— За случившееся.
— В том, что случилось, виновата я.
— Нет. Мы оба. Одинаково виноваты. И не спорь со мной. Я слишком много об этом думал.
Веснушки снова намокли. Света невидящим взглядом уставилась в окно.
— Я всё равно уволюсь. Это невыносимо.
— Ты не уволишься. Уйду я. Сам намудрил, самому и разгребать. В январе распределю на вас несколько важных функций. Помогу тебе разобраться и оставлю Елисееву рекомендательное письмо. Я знаю, что ты хотела это место. Оно будет твоим.
Савельева горько рассмеялась, чуть не заскулив от безысходности:
— Угомонись. Твой предшественник уже оставлял ему целую оду в мою честь. Это бесполезно. Елисеев в жизни не поставит во главу проектного отдела женщину. Да я уже и не хочу. Ничего не хочу.
— Не говори так. Ты просто устала за эти дни. Выспишься в праздники, и мы составим план действий.
— Матвей, я не хочу! Никаких планов, интриг и прочего! — перестав обращать внимание на слёзы, Света вскинула руки. — Я знаю, что достойна этой должности и безо всяких ухищрений. Но не в этом агентстве. Москва большая! Найду своё место под солнцем, не переживай.
— Прости меня. Я не хотел, чтобы так… вывернулось, — наконец Фадеев не выдержал и накрыл своей ладонью красивые тонкие пальцы Светы.
— Всё к тому и шло, — она аккуратно высвободилась и поднялась с места. — Теперь я могу пойти домой?
— Да.
25
Выйдя на улицу, Света поёжилась от ледяного ветра и через мгновение почувствовала крепкий захват на запястье, а ещё через одно — тёплые губы на лице.
— Что ты… — договорить она не успела.