Не грусти, Савельева!
Шрифт:
— Долго не стой, слишком много чести!
— Разумеется, — кивнул Фадеев.
Оставшись в одиночестве, он перестал улыбаться и неосознанно нахмурился: «Савельева, только попробуй не прийти…»
Но та, словно услышав его мысли, намеренно неспешно вошла внутрь, запустив вместе с собой морозную волну и горсть крупных снежинок.
— Опаздываешь, — Матвей старался смотреть ей в лицо, не отвлекаясь на стройные ноги в лакированных ботильонах на чересчур опасных для зимы шпильках.
Света мгновенно заметила его реакцию и, усмехнувшись, высвободилась
— Прям новогодняя ёлочка, — хмыкнул Фадеев ей вслед.
— Ты что, меня ждал? — Савельева с подозрением покосилась на босса.
— Ну, я так понял, чарующая Дарья проиграла битву ветрянке…
— …и нашла себе кавалера помоложе и поперспективнее, — ядовито скривилась Света.
Матвей наигранно схватился за сердце и закатил глаза:
— Выпьем, добрая подружка бедной юности моей, выпьем с горя; где же кружка?
— Дурак, — Савельева оглядывала зал в поисках свободного места.
— Ты идёшь со мной, — шепнул ей Фадеев, мягко прихватив за локоть. — Негоже оставлять нового начальника в одиночестве на торжествах.
— Очень даже гоже, — продолжала тихонько шипеть Света, стараясь не привлекать к ним внимание коллег. — Особенно если новый начальник взмахом карандаша рушит твоё детище!..
Но сияющий жакет играл против неё: практически все присутствующие заметили эффектный наряд и то, как с первой минуты не поладившие Фадеев и Савельева чуть ли не в обнимку продвигались к столу, за которым разместились руководители отделов.
Следующие четверть часа весь состав агентства вымучивал из себя правдоподобные улыбки и бодрые аплодисменты в ответ на традиционно чересчур длинную речь Елисеева. Света, упорно игнорируя знаки внимания Матвея, демонстрировала полное отсутствие желания идти на контакт закрытой позой и сжатыми губами. К словам гендира она не прислушивалась, но и посторонних мыслей в её голове не наблюдалось. Просто где-то между основанием черепа и первым шейным позвонком зрело чувство сожаления о решении всё-таки посетить праздник.
— Ты хочешь прожечь его взглядом? — рассмеялся ей в ухо Матвей. — Моргать не забывай.
Света до боли сжала челюсти, но промолчала.
— …так что, друзья мои, предлагаю поднять бокалы… — обнадёжил всех скорым завершением своего монолога Елисеев.
— Какого чёрта ты до меня докапываешься? — Савельева не выдержала и наконец-то перевела взгляд на причину своего бешенства.
Фадеев в этот момент быстро поднял глаза с её агрессивно-алых губ и уже было попытался ответить, но его реплика утонула в бурных аплодисментах и нестройном хоре восторженных голосов: Елисеев завершил речь и уселся прямо напротив странно переглядывающейся парочки. Ведущий вечера щедро выделил присутствующим десять минут на трапезу и пригласил на сцену финансового директора, следом за ним слово взял коммерческий.
Всё это время Света цедила бокал
«Я жду два селфи, Савельева!» — завибрировал её телефон рядом с тарелкой. Света перевернула его дисплеем вниз и, закатив глаза, покачала головой.
После ещё одной небольшой передышки к микрофону пригласили нового руководителя проектного отдела, и Савельева без зазрения совести открыла чат с Кэт:
— Остался один тост Елисеева.
— Это тебе ещё час минимум терпеть!
— Нет, я с ним за одним столом. Надеюсь, он брякнет что-нибудь в ближайшие минут десять.
— Читерша!
— Я не виновата. Фадеев заставил сесть с боссами.
— Фадеев??? Вы же терпеть друг друга не можете?! Или…?
— Он решил поиздеваться. Говорю же, это месть за прошлое. А ты не верила.
— Сочувствую, Свет. Держись. И делай фотки!
— …поблагодарить за самоотверженность, проявленную ею во внезапно скосившую наш коллектив эпидемию ветрянки. Если бы не Светлана и её высочайший профессионализм…
Савельева, услышав своё имя и красноречивое покашливание гендира, резко подняла взгляд на сцену. Матвей продолжал что-то говорить про ценность её отдела, желал скорейшего выздоровления заболевшим и смотрел на неё с искренней благодарностью.
«Лицемер… — Света втянула носом воздух и сжала губы. — Оскароносный лжец и интриган. А ведь я, дура, повесила на себя чувство вины. А заодно и венец безбрачия, блин! Как можно быть таким?!»
Она с подозрением глянула поверх кромки бокала на Елисеева, но тот на сладкие лживые речи Матвея отреагировал спокойно.
«Какого х… лешего?! Вы сговорились? Что происходит?» — пока мысли Савельевой хаотично метались по внутричерепному пространству, сбивая друг друга, Фадеев закончил монолог, поблагодарил коллектив за тёплый приём и поздравил всех с Новым годом.
Настал черёд развлекательной программы, а Света практически умоляюще воззрилась на гендира в надежде, что тот наконец-то скажет тост для сидящих за его столом. Но Пётр Сергеевич с большим аппетитом уплетал горячее блюдо и пялился в телефон. Вернувшийся на своё место Матвей чокнулся со всеми управленцами и под конец аккуратно коснулся своим бокалом Светиного:
— А ты не будешь выступать с речью?
— У меня выступалка ещё не выросла, — буркнула она в ответ, отодвинула стул и устремилась в дамскую комнату.
Чтобы никого не смущать, Савельева закрылась в кабинке и, прислонившись к дверце спиной, прикрыла нывшие от напряжения глаза: «Всё возвращается… Рано или поздно. Сама виновата!»
В тот вечер, узнав о всё-таки сделанном аборте, Фадеев наорал на неё по телефону. Света бросила трубку и от страха встречи с ним судорожно собирала свои скромные пожитки, лишь бы успеть убраться из квартиры до его возвращения. Матвей безостановочно названивал, застряв в самой грандиозной пробке того года, когда стояла, казалось, вся столица. Потом настрачивал: