Не говори прощай
Шрифт:
— Неужели так давно? Время просто летит.
Ей хотелось сказать, что они никогда не понимали друг друга, как ни крути. Но Мелия и сама не стремилась к серьезным отношениям с Чарли и использовала его, чтобы не быть одинокой, чтобы не волновались родители, которые твердо убеждены, что женщине, особенно молодой и неопытной, требовалась в жизни опора. В общем-то красивым такое поведение не назовешь.
Чарли дотронулся до руки девушки.
— Сходим сегодня в кино? — покаянно произнес он. — Сразу после обеда у твоих родителей. Можем взять с собой и
Чарли честно старался. И не его вина, что он не Эрвин Хилмэн. Эта мысль непрошено мелькнула в голове.
— Кино — это просто отлично, — убежденно сказала Мелия.
Да, она хотела хорошо провести время. Какой смысл вязнуть в несбыточных мечтах только потому, что Эрвин Хилмэн снова коснулся жизни Мелии? Он — не ее поля ягода.
— Ну вот и здорово, — просиял Чарли мальчишеской улыбкой. — А теперь поехали.
— Поехали, — согласилась Мелия.
Уже лучше. Конечно, отношения с Чарли далеки от идеала, но все-таки он друг. А это не так уж мало.
Направляясь к выходу, молодой человек вытащил из вазы букет гвоздик. Мелия непонимающе заморгала, и он, смешавшись, пояснил:
— Вообще-то я думал, мы подарим это твоей маме. Не возражаешь? В следующий раз я принесу тебе такие же.
— Ловлю вас на слове, молодой человек, — все же с некоторой обидой произнесла Мелия.
Он добродушно засмеялся и с шутливой любезностью распахнул дверь машины. Мелия скользнула на сиденье и щелкнула ремнем безопасности. Родители жили недалеко, в машине они прослушали репортаж с бейсбольного матча.
Возле домика родителей целая ватага племянников и племянниц Мелии играла в волейбол. Шум стоял невыносимый. Чарли припарковал машину за фургоном старшего из братьев.
— Знаешь, мне очень нравится ваша дружная семья и что вам так хорошо всем вместе, — задумчиво, с оттенком зависти произнес он.
— Ну, тоже бывают свои трудности…
Но семейные конфликты случались редко. Трое братьев — Фред, Тим и Ларри, — как и отец, работали строительными электриками. Эл и Клифф оба стали автомеханиками и вместе открыли мастерскую. Пока они только становились на ноги, но работали не щадя сил, и Мелия не сомневалась, что со временем братья добьются больших успехов.
— Интересно, чем сегодня угостит твоя мама? — облизнулся Чарли.
Действительно интересно, мрачно подумала Мелия, он вообще-то обедает на неделе или бережет аппетит до воскресенья?
— Слушай, а ты меня со всеми братьями знакомила? — подозрительно спросил Чарли, помогая выйти из машины. — Что-то я не помню того парня в красном свитере, — сказал Чарли, когда они шли по дорожке к дому.
Мелия не поняла, о ком идет речь, потому что с крыльца с широкой улыбкой на лице, распахивая объятия, сбегала мать в белом фартуке.
— Мелия! Ну наконец-то приехала! — Вероника крепко прижала к себе дочь и повернулась к Чарли. — Спасибо. Какие красивые! — Она улыбнулась, принимая букет гвоздик и целуя юношу, затем обратилась к Мелии: — Угадай, кто к нам приехал!
Этого еще не хватало! Одетый в джинсы и красный
Увидев Чарли, обнимавшего Мелию за плечи, Эрвин внезапно остановился. Веселье постепенно уходило из его глаз.
— Привет! — выступил вперед Чарли. — Кажется, мы с вами еще не знакомы. Вы, должно быть, еще один брат Мелии. А я — Чарли Брюстер.
3
— Зачем ты приехал?!
Ответа на свой вопрос Мелия потребовала тотчас же, как только удалось задать его наедине. В доме, полном народу, на это потребовалось добрых два часа.
Обед оказался для Мелии нелегким испытанием. Эрвин был в центре внимания и то и дело отвечал на вопросы родителей и братьев. А как вел себя с Чарли! Мелия просто кипела от возмущения. Любой, посмотревший на молодых людей, решил бы, что они — ни дать ни взять — старинные приятели. Эрвин подшучивал над Чарли и поддразнивал Мелию. Сообщил даже, что у Мелии краснеют уши всякий раз, когда разговор заходит о чем-нибудь, что ей не нравится.
Не успела она это услышать, как почувствовала, что кровь приливает к ушам.
Что расстроило Мелию больше всего, так это легкость, с какой Эрвин буквально приручил ее семью. Все вели себя так, будто у них обедала какая-нибудь знаменитость, и в то же время близкий родственник. Эрвин удостоился даже того, что мать сначала ему положила кусок шоколадного кекса. Такого на памяти Мелии не случалось. Кто бы ни сидел с ними за обеденным столом, кекс всегда подавали первому отцу.
И вот они стояли в прихожей, и ненадежное уединение могло быть нарушено в любую минуту.
— Меня пригласила твоя мать. — Эрвин уперся руками по обе стороны ее лица, как бы прижимая к стене.
— Ты пришел только затем, чтобы сделать мне больно.
— Я не хотел причинять никаких неприятностей, — невинным тоном ответил Эрвин, глядя, точно дошкольник, ясными, чистыми глазами.
Но Мелию не удалось провести. Чистые глаза дошкольников говорили уже опытному учителю о многом. Она понимала, зачем явился этот маменькин сынок — унизить ее перед всей семьей. Она чувствовала, как внутри закипает какое-то дикое чувство бешенства. Слезы обиды и негодования выступили на глазах, мешая смотреть.
— Думай все, что тебе придет в голову обо мне, — прошипела Мелия ему в лицо, — но не смейся над моими близкими!
Она резко развернулась, пытаясь убежать, но Эрвин схватил девушку за плечо и рывком повернул. Теперь он тоже злился. Молодые люди смотрели друг на друга ненавидящими глазами.
— Я никогда не смеялся над твоей семьей, — произнес Эрвин пугающе ровным тоном.
Мелия расправила плечи и попыталась выпрямиться в его объятиях.
— Но ты только и ждешь случая посмеяться надо мной! Ты знал, что я не замужем, но так приятно выуживать это признание. Ты получаешь удовольствие, унижая меня!