Не говори прощай
Шрифт:
Мелия попыталась остановить Дороти, но миссис Хилмэн лишь покачала головой, полная решимости закончить признание.
— Поэтому тогда, в первый вечер нашего знакомства, я так прямо говорила с вами. Я вовсе не желала обидеть ни вас, ни Эрвина. Однако когда позже узнала, что вы порвали вашу помолвку, стала думать, что это произошло из-за нашего разговора.
— Миссис Хилмэн, не надо… В этом нет необходимости. — Мелии было неудобно видеть, как эта гордая женщина кается перед ней.
— Напротив, сожалею, что не сказала вам этого раньше. Когда вы станете
У девушки от волнения кровь застучала в висках.
— Вы это сказали серьезно? Насчет того, что я стану вашей невесткой?
— Совершенно серьезно. Когда мы узнаем друг друга лучше, вы поймете, что я всегда говорю то, что думаю. Ну а теперь позвольте продолжить.
— Конечно. Простите, миссис Хилмэн. — Дороти слегка улыбнулась.
— Когда вы узнаете меня получше, то также поймете, что не надо бояться. Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Мелия. И умоляю вас стать матерью моих внуков. — Она снова улыбнулась. — Не всех, разумеется, но хотя бы половины.
Девушка была тронута искренним раскаянием матери Эрвина.
— Да… так на чем я остановилась? Ах, да! Три года назад, когда вы перестали встречаться, я, откровенно говоря, — уж простите меня, Мелия, — испытала облегчение. Но Эрвин очень тяжело переживал разрыв. Тогда я стала понимать, что, возможно, поступила опрометчиво. Несколько месяцев размышляла, не позвонить ли вам. К своему стыду признаюсь, что все время откладывала это… Нет, — голос задрожал, — я, скажу правду, смалодушничала. Мне казалась ненавистной даже сама мысль вновь увидеть вас.
— Не надо, миссис Хилмэн. Не вспоминайте. Все это случилось так давно.
— Вы правы, но это нисколько не умаляет моей вины. — Дороти задумалась, но потом вновь продолжила: — Той осенью Эрвин очень изменился. Он был всегда такой веселый и беззаботный… Да, хотя чисто внешне его поведение не изменилось, он продолжал шутить или подтрунивать над кем-то, но все это как-то не так, как раньше. Погасли глаза, и как бы пропало желание жить. Ничто по-настоящему не интересовало его, ничего надолго не привлекало внимания. Да и девушки… Эрвин встречался с одной, с другой, ни к кому не испытывая большого интереса. Он не то чтобы не был счастлив, просто не жил, и все это видели.
Как себя чувствовала в то время Мелия, Дороти не поинтересовалась. При всем великодушии состояние сына волновало ее больше, чем переживания девушки.
— Как раз в то время Джон решил баллотироваться в сенат, и тут наша жизнь перевернулась, — продолжала миссис Хилмэн. — Мы все нервничали, когда вели кампанию и ожидали результатов голосования, а тут Эрвин со своей депрессией создавал проблемы. Джон, конечно, пытался говорить с ним. О боже, я совсем не о том… Какое это все имеет отношение… Я отвлеклась.
— Нет-нет, мне интересно! — взмолилась Мелия.
— Признаюсь, что мне стыдно за то, как мы себя тогда вели, — продолжала самобичевание Дороти. — Мы с Джоном искренне верили, что Николь Шеффилд —
На это Мелии было нечего возразить.
— В начале лета мы с Джоном заметили, что Эрвин как бы весь засветился изнутри. Стал похож на себя прежнего. Потом узнаем, что вы стали работать у него. И я решила: если вы намерены возобновить свои отношения, не стану больше чинить вам препятствий.
— Вы и не возражали, — поспешно произнесла Мелия.
— Внутренне я уже настроилась, поэтому, когда вы заявили о вашей свадьбе, не стала возражать, но потом вы стали настаивать на скромной церемонии, совершенно не понимая, какие строгие требования общество предъявляет к моему мужу и всей семье. Вы уехали от меня расстроенная, но и тогда я опять решила, что если вы расстанетесь, это — к лучшему. Я бессердечная эгоистка, которую волнуют лишь проблемы собственной семьи, и виновата во всем.
— Вы слишком строги к себе, миссис Хилмэн.
— Это еще не все, Мелия. — Руками, затянутыми в перчатки, Дороти нервно стиснула сумочку. — Эрвин доверчиво приехал поговорить о вашем будущем. Никогда не видела его таким печальным. Ни одна женщина еще не имела над ним такой власти, как вы. Видите ли… мы с сыном всегда были очень дружны, и… тяжело говорить об этом… короче, стало обидно, что какая-то девчонка забирает его у меня. И я сказала со зла, что если вы собираетесь снова бросить жениха после первой же трудности, то вы его просто не стоите. Наверное, это прозвучало у меня слишком убедительно. Эрвин ответил, что не может бороться против нас обеих, и решил больше не настаивать на вашем браке.
— Он и мне сказал то же самое, — пробормотала Мелия.
— С тех пор прошло уже несколько недель. Мой сын по-прежнему очень любит вас. После аварии он не выходил из больницы. Однажды утром я зашла сюда и увидела его одиноко сидящим в больничной церкви. Он молился. — Женщина перевела дух, нижняя губа слегка дрожала. — Тогда я поняла, что вы — не какое-то преходящее увлечение в его жизни. Он любит вас, как не любил еще ни одну женщину, а может быть, и никогда уже не полюбит.
Миссис Хилмэн открыла сумочку, вынула изящный белый платочек и промокнула глаза.
— Мне придется исповедаться еще кое в чем. Я очень хотела, чтобы мой младший любимый сын стал политиком. И с детства пыталась внушить ему эту мысль. Но ведь это мои устремления, а не его. И если Эрвин выберет политическое поприще, то это должен быть его собственный выбор, а отнюдь не мой. — Дороти опять помолчала, собираясь с мыслями. — После этой… аварии я приняла твердое решение устраниться. Пусть теперь все зависит от Эрвина. И от вас, конечно, — поспешно добавила она. — Обещаю, что не стану вмешиваться. Наконец-то урок пошел мне впрок.