Не дрогни
Шрифт:
– Лучше перестраховаться. Я поняла, – отвечает Корри.
С бешено колотящимся сердцем она отходит на своё обычное место у заведующего сценой. Время тянется мучительно медленно. Она представляет себе Хэма Уилтса, растянувшегося мёртвым на полу гримёрки. Глупость, конечно, но после Рино и Спокана её мозг по умолчанию склонен к самому худшему.
Кейт завершает выступление громким «Спасибо, Омаха!» и сходит со сцены, улыбающаяся, раскрасневшаяся. Явно всё прошло на ура, что неудивительно для Корри: Кейт шлифует своё выступление с каждым городом. К приезду в Нью-Йорк она уже будет срывать овации.
Она коротко
– Как было?
– Отлично, но…
– Пошли отсюда. Я хочу стейк и душ. Я воняю.
Корри говорит:
– У нас, возможно, проблема.
Это и правда проблема.
Вместо запланированного отдыха в Де-Мойне Кейт и Корри остаются в Омахе. Это был не тальк, не разрыхлитель и не пищевая сода.
Это был Bacillus anthracis (возбудитель сибирской язвы) и диоксид кремния. Шериф округа Дуглас показывает им фотографию порошка, просыпавшегося из открытки в складку внизу конверта. Затем – фотографию порошка, насыпанного на лабораторные весы. Он говорит, что результаты анализа получили в срочном порядке. Если он ожидает благодарности от одной из женщин, он её не получает. Кейт выглядит серьёзной и бледной. Может быть, только теперь до неё начинает доходить вся реальность происходящего, думает Корри.
Уилтс не пытается приукрасить рассказ, и Корри это уважает. Он был погружён в чтение книги. В дверь постучали, и вошёл билетёр. Он уверен, что это был билетёр, по серым брюкам и синему пиджаку. Он говорит «человек», потому что не уверен, женщина это была или мужчина, но склоняется к первому. Много тёмных волос. Билетёр кивнул, оставил конверт у одной из ваз с цветами – и ушёл.
– Хотел бы сказать больше, – говорит Хэм Уилтс. – Но пока мисс Маккей выступала, через комнату прошло несколько человек. И книга была реально хорошая. Чувствую, будто подвёл вас.
– Вы ведь правда не думали, что что-то случится? – Голос Кейт ровный. Не обвиняющий, но и не совсем невинный.
Уилтс, должно быть, чувствует, как сверлит его взглядом шериф. Он молчит. Этого достаточно.
– У вас есть фото открытки? – спрашивает Кейт.
Шериф протягивает ещё одно фото. Кейт смотрит и показывает Корри. Это открытка, которую можно купить пустой в аптеке или канцелярском магазине, чтобы самому написать пожелание и снаружи, и внутри. На лицевой стороне этой – надпись заглавными буквами: «ПРОСТАЯ ОТКРЫТКА ДЛЯ ПРОСТЫХ СУЧЕК».
– Прелестно, – говорит Кейт. – Внутри, наверное, «с наилучшими пожеланиями от твоей дурной подруги»?
Через стол передаётся четвёртая фотография. Внутри открытки напечатано, снова заглавными: АД ЖДЁТ ОБМАНЩИЦУ.
В ту ночь, когда Кейт выступала в Омахе, Крисси Стюарт остановилась в мотеле «Сансет» на окраине города. Настоящая дыра. В таких сомнительных заведениях до сих пор принимают наличные и иногда сдают номера по часам. Крисси останется на ночь, но наутро поднимется пораньше… Она хочет опередить тех, кто убийц-детей, и добраться до их остановки.
Или нет – если сибирская язва уже выполнила своё дело.
В шестом номере Крисси снимает серые брюки, белую рубашку и синий пиджак, которые служили ей формой билетёра – наверно, зря старалась, этот
Завтра она выбросит форму, парик и шапочку в мусорный контейнер на отдалённой стоянке.
Крисси не может убить всех женщин, которые хотят вернуть себе право убивать новое поколение, но она и её брат могут достать ту, которая шумит больше всех, которая так дерзко и бесстыдно противится законам Божьим.
Хотя сама Крисси бездетна, она знает то, чего не знает тоже бездетная Кейт Маккей: потеря ребёнка – это как потерять рай.
«Не думай об этом», – бормочет она. – «Знаешь, что будет, если задумаешься».
Она точно знает. Воспоминания о потере ребёнка вернутся – например, о безжизненной руке, ногтях, сверкающих на утреннем солнце. Это вызовет сильную головную боль, одну из тех, что словно разрывают мозг на две части.
Она путешествует с двумя чемоданами. Из одного достаёт короткую ночнушку, ложится и выключает свет. Снаружи, на западе, грохочет бесконечный грузовой поезд. Может, Кейт уже мертва. Кейт и та, с кем она ходит. «Может, моя работа сделана». – С этими мыслями Крисси засыпает.
Корри попросила переслать все фотографии, которые показал шериф, на её электронную почту, и шериф согласился. На следующее утро Кейт приходит в комнату Корри. В пижаме Кейт выглядит моложе и уязвимее.
– Довольна? – спрашивает она.
Корри качает головой.
Кейт ухмыляется: – Да идёт она к черту, если не умеет шутить, правда?
– Верно. ПЕД.
Кейт морщит лоб: – Что?
– ПЕД. Жаргон морпехов. Значит «пофиг, едем дальше».
– Забавно, – говорит Кейт, – но у нас есть время перед тем, как надо будет ехать в Де-Мойн. Слава богу. Недалеко есть спорт-бар, можем посмотреть, как «Янки» играют с «Кливлендом». Дневной матч. Разделим кувшин пенного. Заинтересована?
– Конечно, – отвечает Корри.
– Погоди, а тебе вообще можно пить?
Корри бросает на неё взгляд.
Кейт смеётся во всё горло.
Кейт и Корри смотрят игру «Янки» против «Гардианс» в спорт-баре DJ’s Dugout в Омахе. В Бакай-Сити Дин Майтер смотрит игру в баре «Хэппи», где большую часть времени работает Джон Акерли. Дин – ветеран полиции Бакай-Сити с восемнадцатилетним стажем, и его выбрал Лью Уорик в стартовые питчеры команды полиции на игру по софтболу «Пистолеты и Шланги» в конце месяца. Почему бы и нет? В прошлом году Дин провел три сухих иннинга, пока пожарные не прорвались и не набрали шесть очков против двух релив-питчеров.
Сегодня Дин не на службе. Он пьёт второе пиво с шотом, смотрит игру, никого не беспокоит. Кто-то садится рядом с ним у бара, сильно толкая его плечом так сильно, что пиво разливается по стойке.
– Ой, извините, – говорит новый гость.
Дин оглядывается и видит, слава богу, пожарного, которого он выбил в конце игры в прошлом году. До этого парень орал через поле, что никогда не видел таких трусливых «синих». После того как Дин его выбил, Дин крикнул: «А кто теперь трусишка, любитель?»