Не для посторонних глаз...

Сандер-Лин Галлея

Раньше потолком мечтаний было любоваться шефом в приталенной жилетке и приспущенном галстуке, но теперь, когда она уже несколько раз видела его в рубашке на босу грудь и даже топлесс, отчаянно хотелось большего. К чёрту галстук! Пусть ходит в пиджаке нараспашку и полурасстёгнутой рубашке, чтобы можно было наслаждаться мышцами его груди и цепочкой на шее. И чтобы из зачёсанных назад волос несколько прядок спадало на лоб, делая генерального менее идеальным, но более живым.

Сколько можно быть правильным и закованным в рамки?! Она же ясно видит, что он тяготится этой искусственной сдержанностью, хочет свободы. Стоило

подумать, на что способен босс, когда у него срывает предохранители, как захватило дух!

Кристина восковой статуей замерла у двери, наблюдая за шефом. Сейчас он был облачён в любимый чёрный бархатный халат, наброшенный на голый торс. Свободные спортивные брюки сидели низко на бёдрах, обнажая мышцы живота. На голове был художественный беспорядок: очевидно, перед визитом на кухню начальник спал.

Горский стоял боком к входу и пришёл сюда практически по той же причине, что и его помощница, особенно если вспомнить бутылку пива, которую он наверняка осушил до конца (а может, не только её). На столе виднелась банка с солёными огурцами, где жидкости было меньше половины. Мистер Суровость приник к стакану с мутноватым рассолом, как путник в пустыне к фляге с водой.

Алексей Викторович пил, слегка приподняв голову, его кадык двигался при каждом глотке. Во рту у Кристины пересохло куда сильнее, чем раньше, теперь там была настоящая пустыня. Ей одновременно хотелось забрать у него стакан, чтобы утолить мучительную жажду, и продолжать смотреть, а потом коснуться загорелой шеи начальника, провести ладонью ниже, ощутить кончиками пальцев гладкость кожи и…

«Божечки, о чём я думаю?!»

Мужчины для Кристины были существами с другой планеты. После предательства отца она боялась кого-то к себе подпустить, боялась поверить и не хотела повторить судьбу матери, которой плюнул в душу тот, кто поначалу обещал любовь и поддержку. И история с Мехмедом лишь подтвердила, что от мужиков нужно держаться подальше, чтобы не растоптали.

Тогда почему же Кристина чувствует непреодолимое желание стать ближе к Горскому, увидеть то, что он не показывает другим, и в ответ открыться перед ним?! Отчего ощущает себя бабочкой, что летит на свет? Нет, даже не на свет, а на огонь, о который может обжечься и в пламени которого сгорит без следа, но всё равно продолжает полёт?!

Гендиректор осушил стакан, налил ещё рассола и сменил положение, повернувшись к двери спиной. Сделав пару глотков, он вдруг напрягся и свободной рукой пригладил волосы. Отставив стакан, Мистер Суровость запахнул халат и проговорил:

— Кристина Александровна, и долго вы будете там стоять? Я вижу ваше отражение в окне.

Она едва не выронила графин.

«Спалил-таки…»

— Я… эм… не х-хотела мешать… — пробормотала смущённо.

Когда босс развернулся к ней, то выглядел куда более собранным, чем раньше, но всё равно неформальность их одежды располагала и к более неформальному общению.

— Вы же пришли набрать воды? — он указал глазами на графин в её руках. — Так набирайте. Не надо меня бояться, я вас не съем. Так, разве что надкушу немножко…

«Ох уж эти шуточки…»

Кристина под прицелом пристального взгляда начальника на деревянных ногах подошла к бойлеру и набрала в графин воды. Потом подумала, достала из шкафчика стакан, налила почти до краёв и приникла сухими губами к живительной влаге. Она думала, что будет

с наслаждением пить воду, но в горле стоял ком. Что за неловкая ситуация! Ощущать себя мышкой под присмотром кота было ниже среднего.

Напившись, она автоматически вымыла оба стакана (и свой, и начальника) и потянулась было к графину, намереваясь уйти, но не ушла. Вместо этого подняла глаза на шефа, и слова вырвались сами собой:

— Алексей Викторович, как вы? Я… Если могу чем-то помочь, только скажите. Давайте выиграем следующий тендер, раз этот не смогли! Если вы у руля, у нас всё получится. Хоть я и работаю в компании совсем недолго, но уверена, что вы сможете.

— В вас что-то изменилось, вы смотрите на меня как-то по-другому, — проницательно заметил босс. — Что произошло?

«Ещё бы я не смотрела после того, как столько о вас узнала!»

— Я… — и замолчала.

А он стоял так близко, от него пахло гелем для душа, шампунем и чем-то ещё, почти неуловимым, но знакомым: его собственным неповторимым ароматом. Кристине бы отойти, бежать из кухни, чтобы пятки сверкали, чтобы не наделать глупостей, но ноги почти приросли к полу. Ей всё больше нравилось находиться с ним рядом именно вот в такие «неофициальные» моменты, хотя волнение просто зашкаливало, да и страх, предатель, забирался под кожу. В общем, гремучая смесь впечатлений.

— Спасибо за чуткость, — наконец сказал Горский. — И за то, что верите в мои силы и хотите помочь. Я это очень ценю.

— Просто вы очень меня вдохновляете! — не смогла промолчать она. — Вы всех вдохновляете, кто хоть раз видел, с какой самоотдачей вы работаете.

— Вдохновляю, значит? — он опустил глаза и оглядел её наряд (другими словами, коротенькую ночнушку), медленно, тягуче, кажется, не оставив без внимания ни одного миллиметра обнажённой кожи, и Кристина, совсем забывшая, что одета вовсе не для встречи с начальством, вздрогнув, посильнее запахнула халат и подвязала поясом.

— Вам холодно? — усмехнулся босс.

— Н-наоборот, как-то с-слишком жарко… — она ощутила, что волосам почему-то стало свободнее, и нервно заправила за ухо выбившуюся прядку.

— У вас заколка… — начал было шеф.

— Ч-что?

— …сейчас упадёт, — его рука коснулась волос Кристины, подхватив заколку, которая и правда стала сползать и едва не шмякнулась на пол. — Мягкие, как я и думал, — проговорил он задумчиво и глубже погрузил пальцы в её копну.

Гендиректор сделал шаг, оказавшись вплотную к помощнице. Взгляд Мистера Суровость сместился на её губы, и она затаила дыхание. Они оба замерли, и Кристина не знала, жаждала ли того, чтобы он продолжил, или хотела убежать. Он наклонился чуть ниже, а она просто ждала непонятно чего. Сердце билось так громко, что начальник наверняка слышал его стук.

— Мя-а-ау! — раздалось совсем рядом, встряхивая, заставляя опомниться.

Алексей Викторович резко выдохнул.

— Кажется, нам давно пора ложиться, — кашлянув, пробормал он и, отстранившись, осторожно высвободил заколку из длинных прядей, после чего вложил её в подрагивающую руку Кристины, слегка огладив пальцами тыльную часть ладони. — Мисси, кис-кис, идём, — босс насыпал кошке немного корма и подлил в наполовину пустую мисочку воды. — Доброй ночи, Кристина… Александровна.

— Д-доброй, Алексей Викторович, — Кристина, прихватив графин, поспешила ретироваться.