Не девичья память
Шрифт:
– Богдан. – Трофимов решительно пожал руку Миндаугаса.
На миг у него было такое ощущение, что кот тоже назовет свое имя, но тот спрыгнул с последней ступеньки и грациозно отправился в сторону лужайки.
– Проходите в дом, – улыбнулся Морис, наслаждаясь эффектом, произведенным Доном, – Мирослава вас ждет.
– Спасибо.
Мирослава действительно ожидала их в гостиной.
– Чаю? – предложила она после краткого обмена любезностями.
– Нет, спасибо, я уже позавтракал. Вам нужно собраться?
– Я уже
Трофимов одобрительно кивнул, ему понравился такой подход.
– Я бы не хотела брать свою машину…
– Да, конечно. Автомобиль мы вам предоставим на месте с шофером. Вы же еще не были в Н-ске?
– Нет, не была.
– Ну вот, значит, город не знаете. А наш шофер – ас в своем деле, и доставит вас в любое место.
– Хорошо. – Мирослава взяла сумку, бросила ободряющий взгляд на Мориса и ласковый на Дона, успевшего вернуться в дом и усесться возле ног Миндаугаса.
«Точно маленькая собачка», – подумала Мирослава с нежностью.
Они вышли во двор, Трофимов уложил ее сумку в багажник и открыл для Мирославы заднюю дверь, но она покачала головой:
– Я сяду рядом с вами, так нам удобнее будет разговаривать.
– Хорошо, – с легкостью согласился он.
Мирослава еще не составила полного представления о заказчике. Его внешний вид вполне ее удовлетворял. Хорошего роста, ухоженный, не красавец, но весьма симпатичен. Молод, не старше тридцати – тридцати двух лет, но ведет себя уверенно, хотя и не нагло.
Едва они выехали за ворота, Трофимов начал вводить ее в курс дела:
– Жертва Олег Коршунов – двадцатипятилетний сын моей крестной Елены Павловны Коршуновой. Вообще-то у нас довольно запутанные отношения с этой семьей. Мой отец и крестная знакомы еще со школьной скамьи, папа долгое время ухаживал за Еленой Павловной, но она отвергала все его чувства. Мой отец очень хотел детей и в конце концов женился на моей маме, они вместе работали. Но, увы, моя мама скончалась при родах. Елена Павловна стала моей крестной матерью и в какой-то мере заменила мне родную, так как мой отец больше так и не женился. Думаю, что папа по-прежнему хотел связать свою судьбу с Еленой Павловной, но она через пять лет родила Олега. Кто его отец, никому не известно. Маленький он был такой смешной, и я с удовольствием с ним возился. Но потом наши пути разошлись. Я, видите ли, книжный мальчик, зубрила. – Богдан иронично улыбнулся.
– Для меня главное было хорошо учиться, получить образование и… не огорчать отца. А Олег… – Трофимов замолчал, подбирая нужное слово.
– В общем, он не боялся огорчать мать, учился средне, порой доставал учителей. Елена Павловна открыла свой бизнес и пригласила на службу к себе моего отца. С тех пор они вместе работают много лет. Олега она устроила в институт, но он ушел со второго курса, долгое время нигде не работал. Потом устроился в магазин, продающий строительные материалы. –
Мирослава догадалась, что устроиться на работу Коршунову помог его отец или он сам.
– И, вот два месяца назад его обнаружила хозяйка съемной квартиры… Связанным, нагим на смятых грязных простынях. Причина смерти – остановка сердца. Но экспертиза установила, что Олега насиловали в течение нескольких часов. Вы можете себе такое представить?!
– Сложно ответить…
– Я даже не предполагал, что женщины способны на такое зверство! Это же уму непостижимо!
– Женщины сильно изменились, к сожалению, это по большей части своей далеко не слабые, хрупкие создания.
– Вы правы. Но почему?!
– Что почему?
– Почему они стали такими? Впрочем, я задаю глупый вопрос. Скорее всего тургеневских девушек больше никогда не будет, и в этом виноваты сами мужчины.
– Отчасти…
Трофимов достал из кармана белоснежный платок и вытер пот со лба.
Мирослава была не уверена, что стало причиной столь бурных переживаний Богдана, гибель Олега Коршунова или возросший процент женщин, способных на насилие. Скорее все-таки второе…
– Видите ли, Богдан, – начала она осторожно, – думаю, что женщины, по сути своей, никогда не были ангелами…
– Да? Но мировая литература…
– Творцы мировой литературы по большей части – мужчины, и они идеализировали женщин, описывали их такими, какими сами хотели бы видеть.
– И реалисты?
– И реалисты тоже… Долгое время в рамках патриархата существовала такая система воспитания, которая и формировала женщин, соответствующих представлениям мужчин. Но со временем все большее количество женщин не желало мириться с отведенной им ролью Галатеи. Они послали куда подальше своих Пигмалионов и стали сами формироваться как личности.
– Результат не утешает, – усмехнулся Трофимов, – вы не находите?
Мирослава пожала плечами:
– Все дело в том, что нравственное воспитание по-прежнему необходимо и не только девочкам. Мальчикам тоже. Но, увы, не многим везет с воспитателями…
– Наверное, вы правы.
Несколько минут они ехали молча, затем Мирослава спросила:
– А за квартиру Олегу платила мать?
– Да, Елена Павловна хорошо зарабатывает, она могла бы и купить Олегу квартиру, но поставила условие, чтобы он женился.
– У него была невеста?
– Нет, невесты у него не было, он предпочитал менять девушек…
– Так, может быть, ему отомстила одна из брошенных подружек?
– Может быть, но полиция так не думает.
– Надеюсь, вы понимаете, что я не маг и не волшебница, и мое расследование будет небыстрым и не факт, что результат будет положительным.
– Я все понимаю, но я хочу, чтобы вы приложили максимум усилий. К тому же, наняв частного детектива, я буду знать, что сделал все, чтобы помочь Елене Павловне.