Не дели любовь...
Шрифт:
Да-да, с тех пор, как он ранним морозным утром предложил девушке дружбу, прошло уже ни много, ни мало, а чуть больше трех месяцев. За этот период они действительно сблизились. Не в физическом плане, нет. В духовном и моральном они стали действительно близки друг другу. Они часто встречались, общались, созванивались и разговаривали обо всем на свете, развенчивая старый, как мир, миф, о невозможности дружбы мужчины и женщины. Пока что они с уверенностью оба могли утверждать обратное.
Даже после отъезда Мишки обратно в Канаду. То, что началось, как простой спектакль для одного зрителя, с каждым днем приобретало все большие масштабы.
За
Кому-то это могло показаться странным, кому-то очень забавным и интересным. А вот Лёшка сам не мог определить конкретно, к чему относить их отношения. Вроде бы и дружба, доверие, участие, но… Он наверное, озабоченный придурок, потому как все чаще в последнее время в его памяти всплывали воспоминания о том, первом и все еще единственном их поцелуе в подъезде Киры. А еще… возникало неконтролируемое желание повторить его.
Но мужчина не мог позволить себе эту непростительную роскошь. Он обещал Кире, что не переступит эту недозволенную черту, и он должен сдержать обещание. Слишком дорогой и близкой стала ему эта юная девчонка. Слишком сильно он дорожил их дружбой. А еще, не стоит забывать, что у него есть жена. И плевать, что последнее время их отношения все больше стали походить на фарс, все сильнее отдаляя друг от друга.
Они пытались сохранить брак. Ева пыталась. А он… черт, он, даже не понимал толком, хочет ли этого. Все эти бесконечные ссоры и упреки на пустом месте, лишь бы задеть. Начиная от элементарного бытового «ты не туда повесил полотенце», заканчивая напоминаниями о том, что именно отец Евы и никто иной, помог Алексею выбиться в люди. И доводы, что он регулярно выплачивает определенную сумму, чтобы отдать долг, мало волновали. Недомолвки и тотальный контроль стали слишком частыми за последнее время. Порой казалось, что Ева готова ревновать к каждому столбу. Быть может именно это стало одной из главных причин, почему жена, даже спустя столько времени не знала, что у Алексея есть друг женского пола. Уж к Кире она бы точно приревновала.
Стоило, наверное, что-то делать с этим, но…
Их с Евой связывало слишком многое. В конце концов, они вместе прожили достаточное количество времени. Конечно, не долгие десятки лет, но все же… К тому же временами, когда она проявляла заботу, пыталась вести себя, как раньше, мужчина верил, что быть может все еще наладится. Но порой, в такие моменты, как сейчас, он задавался вопросом – «А зачем?». Доказать тестю, что он не пустое место? Не ударить в грязь лицом? Для чего? Всепоглощающие чувства к Еве? Вряд ли. Нежность, теплота, даже любовь, как близкому, не безразличному тебе человеку, с которым вместе уже долгое время. Но настоящая всепоглощающая любовь, как к женщине… Нет. Это с каждым днем все больше грозилось вылиться в катастрофу. Брак, что безудержно трещал по швам. И как скоро это могло случиться, оставалось лишь вопросом времени.
Лёшка все чаще стал задумываться, а уж не плюнуть на все и начать новую жизнь? Но каким образом? С кем?
Кира… Эта девушка стала для него отрадой, светлым лучиком, освещающим его пресное существование. С ней было так легко и спокойно одновременно. С ней было по-другому, но… она была всего лишь другом. Другом, которым действительно стоит дорожить. И вряд ли у неё имелись на счет Алексея какие-то
Тряхнув головой, Лёша, взглянув на Киру, что сделав заказ, уже копалась в сумочке в поисках чего-то, понятного только ей одной.
– Почему ты так на меня смотришь?- резко повернувшись, удивленно переспросила девушка.
Действительно, почему он так смотрит? Что хочет увидеть в этой девчонке? Той, что с каждым днем становится все ближе и дороже…
– Да так, ничего, - снова махнув головой, избавляясь от наваждения, поспешно оправдался Алексей.
– Странный ты какой-то сегодня, - не могла не отметить обеспокоенно Кира, - точно ничего серьезного дома не произошло?
– Ничего. Все как обычно. Не обращай внимания, - грустно отмахнулся Мартынов.
Девушка, очевидно, явно собиралась чего-то возразить. Но вовремя подошедший официант с пирожными и кофе, отвлек её. За это Лёшка был ему премного благодарен. Теперь Слепцова, увлеченная сладостями, казалось, забыла о странном разговоре, что вряд ли мог что-либо значить для неё. Оно и к лучшему. Ни к чему ей думать и говорить о всякой ерунде. По крайней мере, не сейчас…
Знал бы Лёшка, к чему могут привести эти недомолвки… Попытки уйти от проблемы… Но, увы…
– Привет, - когда Кира, даже не глядя по сторонам, подошла к Алексею, и уселась за стол, напротив, сложив руки на груди, пробормотал мужчина, с трудом сдерживая улыбку от радости осознания, что она все-таки пришла. Сегодня это его маленькая победа.
– Виделись уже, - сощурившись, изучающе, уставилась Мартынову прямо в глаза.
Такая серьезная и решительная, как и ранее. Но в то же время совсем другая. Это невозможно было не заметить по манере держаться. По хладнокровности и скользящей уверенности. По ни капли не дрогнувшему голосу… Откуда ему знать, сколько сил для этого требовалось Кире.
– Так чего ты от меня хотел? – не отводя глаз, словно испытывая на прочность.
– Поговорить.
– Так говори, - внешняя невозмутимость, за которой Алексей не мог не разглядеть её переживаний. Слишком наигранным было безразличие.
– Кирюш, сколько же мы глупостей тогда натворили, - положив руку на ладошку девушки, мужчина невольно усмехнулся про себя.
Сердце вмиг подскочило в груди и… упало. Холодная, как лед. Значит, нервничает. И переживает. А внешне так спокойна и холодна. Хотя… это порой так несоотносительно. Внешность и внутреннее состояние. Кому, как не ему знать об этом.
– Ты пригласил меня сюда, чтобы напомнить это? – резко отдернув руку, прикрикнула Кира, пряча глаза.
– Я пригласил тебя, чтобы рассказать все то, что стоило рассказать еще несколько лет назад, - возразил обреченно Алексей, вновь потянувшись к ладошке Киры.
– Так говори, - поспешно спрятав руки под столом, с вызовом выдала девушка.
– Кир, понимаешь… - не зная с чего и начать, но отлично осознавая, что, быть может, это его последний и единственный шанс объяснится. Но, черт возьми, почему именно сейчас, заготовленные заранее и неоднократно слова, теперь застряли в горле комом, и Лёшка не мог сказать больше ни слова.