Не делай добра

Секстон Мари

– Дело не в этом.

– Это из-за Грея?

– Он не имеет к этому никакого отношения.

– Ты одинок, верно?

Чарли ухмыльнулся.

– Кроме того, что мы с тобой помолвлены, да.

Джонас придвинулся ближе.

– Это потому, что я тебя больше не привлекаю?

Взгляд Чарли смягчился. Он коснулся щеки Джонаса.

– Проблема определенно не в этом.

– Тогда все решено! Мы оба здесь. Оба доступны. Оба чертовски сексуальны...

Чарли вздрогнул, внезапно почувствовав, что не может встретиться с ним взглядом.

– Подожди.
– Джонас положил руку ему на грудь, удерживая на месте.
– Что это было?

– Что это

было что?

– Что только что произошло? Ты выглядел...
– Как он выглядел? Грустно? Пристыженно? Смущенно?
– Ты не думаешь, что ты мне нравишься? В этом проблема? Делать тебе предложения по десять раз на дню, это недостаточно ясно? Проведенной с тобой ночи было недостаточно, чтобы убедить тебя?

– Это было шесть лет назад.

– И что?

Чарли вздохнул.

– И то, ты выглядишь так же хорошо, как и тогда. На самом деле, даже лучше.
– Он стиснул зубы.
– И я потратил эти шесть лет на то, чтобы растолстеть.

Джонас с трудом верил своим ушам.

– Ты серьезно? Так вот в чем дело?

В глазах Чарли вспыхнул гнев.

– Посмотри на меня! Я, наверное, перевешиваю тебя больше чем на пятьдесят фунтов!

– Ок. А еще ты на шесть дюймов выше меня. И что с того?

– Каждый раз, когда я думаю о нас вместе, я представляю, как ты расплющиваешься подо мной, как какая-то несчастная букашка. И это после того, как был с кем-то, кто выглядит как Грей! Ты можешь держать глаза закрытыми, или я могу выключить весь свет, или я могу остаться позади тебя, но ты все равно будешь чувствовать меня рядом. Ты почувствуешь, какой я большой...

– Чарли, тише.
– Джонас прижал пальцы к губам Чарли, останавливая поток слов. Он никогда бы не назвал Чарли толстым. Конечно, он немного прибавил в весе. Но Чарли никогда не был миниатюрным. Он был крупным, крепким парнем. Что еще более важно, он был замечательным человеком, полным любви, жизни и сострадания. Чтобы вместить все, чем был Чарли, потребовалась бы упаковка большего размера, чем обычно.

Джонас обнял Чарли за шею.

– Ты самый удивительный мужчина, которого я когда-либо знал. Так вот, я меньше тебя. Ну и что? Ты беспокоишься о том, что я чувствую тебя за своей спиной? Что, если я скажу тебе, что это единственное, о чем я думаю с тех пор, как переступил порог этой двери? Что, если я скажу тебе, что лежу здесь каждую ночь и больше всего на свете хочу раздеться вместе с тобой?

Чарли положил руки на талию Джонаса.

– Но после общения с Греем...

– Господи, да какая разница? Да, он сексуальнее большинства мужчин. Но как парень он был отстой. Я провел с ним три года, мечтая, чтобы он был больше похож на тебя. А последние шесть лет я мечтал о том, чтобы никогда не позволять ему вставать между нами.

Чарли вздохнул, но это прозвучало как капитуляция.

– Я просто хотел бы, не набирать так много веса.

Джонас ухмыльнулся и поманил Чарли пальцем.

– Иди сюда. Позволь мне показать тебе, как мало меня это волнует.

Поцелуй начался неуверенно. Джонас был осторожен и не дотрагивался до талии Чарли, не потому, что его хоть немного волновал размер Чарли, а потому, что не хотел, чтобы Чарли стеснялся. Он не хотел делать ничего, что могло бы заставить Чарли передумать. Вместо этого Джонас прильнул к нему, целуя, прижимаясь так близко, как только мог. Ему нравилось тело Чарли. Больше всего на свете он хотел прижаться к нему кожей.

Их единственная ночь, проведенная вместе, была делом рук Джонаса. Не то чтобы Чарли когда-либо говорил «нет», но тогда он, конечно, не играл роль Дома. Джонас начал это. Джонас настаивал

на этом. Именно Джонас затащил Чарли в спальню и начал расстегивать на нем штаны. Он так отчаянно хотел почувствовать хоть какую-то нежность. Секс с Греем в те последние несколько месяцев стал для Джонаса не более чем сделкой, из-за которой у него болела спина от полученных травм, а сердце было пустым. В те последние месяцы Джонас мог быть кем угодно. Грей любил причинять боль, возможно, любил ее больше, чем сам секс, а Джонас был из тех, кто позволял себе это, но между ними не было нежности. Никаких нежных ласк или ласковых слов. Только боль и ощущение, что его использовали. С таким же успехом Грей мог бы мастурбировать на грязную салфетку из-за всей той привязанности, которую он проявлял к Джонасу.

Но Чарли шептал Джонасу на ухо нежные слова. Чарли с любовью прикасался к каждой клеточке его тела, рассказывая, сколько раз мечтал заняться с ним любовью. Чарли сказал ему, что он особенный. Что он имеет значение. Казалось, что каждое прикосновение, каждое слово, каждый медленный, изысканный толчок возвращали Джонасу какую-то утраченную частичку его самого. Каким-то образом, в ту единственную ночь, Чарли собрал все осколки Джонаса в нечто, напоминающее человека.

Теперь Джонас хотел вернуть все эти заверения. Чарли беспокоился о своем весе, но Джонасу нравилось в Чарли все, включая его рост. Ему нравилось, каким теплым и крепким он был. Ему понравилась сила рук Чарли, когда он зарылся в волосы Джонаса, и жесткость его бороды, когда он набросился на шею Джонаса. Ему понравилось, как Чарли, казалось, идеально проводил грань между нежностью и силой, между тем, чтобы быть партнером и тем, чтобы быть Домом.

Джонас расстегнул молнию на брюках Чарли и просунул руку внутрь. Чарли застонал, когда Джонас обхватил пальцами возбужденный член Чарли. Он схватил Джонаса за запястье и оторвал его от своего члена.

– Боже мой, - простонал Джонас.
– Пожалуйста, только не говори мне, что ты снова передумал.

– Я не передумал. Просто размышляю, как бы мне хотелось, чтобы все прошло.

Он схватил Джонаса и за другое запястье и заломил ему руки за спину, сжав так сильно, что у того перехватило дыхание. Боль не обязательно заводила Джонаса, но от демонстрации силы у него перехватывало дыхание.

– Я же говорил тебе, что ушел из темы, когда уехал в Сиэтл, верно? Шесть лет подряд у меня не было ничего, кроме обычного ванильного секса.

Чарли отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ты пытаешься сказать мне, что тебе это больше не нравится?

Джонас ухмыльнулся.

– Нет. Я пытаюсь сказать тебе, что меня чертовски тошнит от ванили.

Чарли рассмеялся.

– Тогда, думаю, ты попал по адресу.

Он снова поцеловал Джонаса, затащил его в спальню и снял с него рубашку.

– Ты тоже, - сказал Джонас.

Чарли заколебался, в его глазах промелькнуло сомнение.

Джонас скользнул руками под рубашку Чарли.

– Для меня ты великолепен, - сказал он ему.
– Поверь мне. Увидев тебя без рубашки, я не передумаю.

Чарли вздохнул и стянул с себя рубашку, хотя и отвернулся, когда делал это. Он подошел к шкафу в углу. Из верхнего ящика он достал моток белой шелковистой веревки.

Джонас наблюдал за ним, затаив дыхание от предвкушения. Чарли выглядел потрясающе, являя собой воплощение мужественности: татуировки на его сильных руках, густые черные волосы, покрывающие грудь и большую часть живота, соблазнительная выпуклость на брюках и белая веревка в его больших руках. От одного взгляда на него у Джонаса подкашивались колени.