Не чужие

Вильде Арина

Я молюсь чтобы это оказалось правдой, иначе получается… получается, что Алена мне не соврала.

Я напряженно вглядываюсь перед собой, рассматривая выходящих из ворот мужчин в форме. Напряжение зашкаливает. Еще вчера все было хорошо, у меня был любимый муж, а сегодня может так оказаться, что никакого счастья в помине не было.

Через полчаса я все же узнаю Давида.

Он не уехал.

Он здесь.

Идет вразвалочку вдоль забора к своему автомобилю, а рядом с ним Алена. Вся такая милая, в рот ему заглядывает. Аж тошно.

Они о чем-то разговаривают и он ей улыбается.

Из моего рта вырывается хриплый стон. Мне больно.

Они останавливаются рядом с его автомобилем. Я не вижу его лица, но зато могу ясно различить кокетливый взгляд Алены. Она кладет руку ему на плечо, гладит, словно утешая. Или соблазняя. Не понять. Но ясно одно — между ними и в самом деле близкие отношения.

Я пытаюсь сделать вдох, но воздух застревает в горле. Горький ком перекрывает доступ к кислороду, а щеки обжигают горячие слезы. Я с такой силой сжимаю пальцами руль, что под ними скрипит черная кожа.

Перед глазами все расплывается, соленые слезы текут по щекам, затекая в уголок рта. Несколько раз я бью со всей силы по рулю.

Неправда! Это все неправда! Этому должно быть какое-то объяснение!

Господи, да мне в жизни так больно не было как сейчас.

Я возвращаю взгляд обратно на парочку у забора. К счастью, они прощаются. Давид садится в свой автомобиль, Алена же цокая каблуками идет вдоль улицы.

Становится легче дышать. Но ненадолго. Потому что Давид едет не домой. У меня была маленькая надежда что он вернулся сегодня из командировки, решил сделать мне сюрприз, но она тает так же быстро как и появляется.

Он паркуется у девятиэтажки. Я здесь была. Несколько раз. Это дом родителей Давида.

Делаю кондиционер на максимум, ветерок холодит лицо. Горько усмехаюсь. Дуреха. Ни к какой любовнице он не поехал. Всего лишь решил проведать родителей. А я повелась на слова Алёны.

Я тянусь за телефоном. Прочищаю горло, стираю ладонями с лица оставшуюся влагу. Нужно ему позвонить.

Гудок, второй, третий.

— Да? — голос Давида звучит обыденно.

— Привет. Как у тебя дела? Не занят? — произношу на одном дыхании.

— Нет. Что-то случилось?

На заднем фоне какие-то звуки. Кажется, работает телевизор.

— Это голос твоей мамы? — наигранно удивленно спрашиваю я, надеясь вывести его на чистую воду.

Повисает короткая пауза.

— Да, — лениво отвечает Давид. — Я сегодня приехал, решил сначала родителей навестить, потом домой.

— Ясно, — с трудом проглатываю собравшуюся во рту слюну. У меня голова идет кругом от пережитых эмоций, а сердце в груди стучит с бешенной скоростью.

— Буду через несколько часов, — говорит Давид и отключается первым.

А я не знаю что и думать. Кому верить?

Домой я возвращаюсь намного раньше Давида. Решаю не спешить с выводами, ведь Алена явно обиженная женщина, которую давит зависть. Она могла сказать все что угодно лишь бы рассорить

нас. Вот завтра прослежу за Давидом и посмотрим встретится он с так называемой беременной любовницей или нет.

Когда Давид возвращается, я притворяюсь спящей. Боюсь, что стоит ему взглянуть мне в глаза и сразу все поймет. Он заглядывает в спальню, потом прикрывает дверь и идет на кухню. Звенит посуда, слышно как включился кран. Давид долго с кем-то по телефону разговаривает, но слов не разобрать.

Он ложится в постель, когда я и в самом деле начинаю засыпать уже. Такой привычный и родной аромат его тела пробирается через ноздри в легкие. Придает мне спокойствие, немного притупляет паранойю.

Он устраивается на спине, притягивает меня к себе, целует в макушку. Пальцами поглаживает кожу на моей спине.

— У тебя что-то случилось? — спрашиваю, чувствуя его напряжение.

— Можно и так сказать, — нехотя отвечает он.

— Расскажешь?

— Не сейчас. Спи и не загружайся, когда все закончится хорошо я расскажу.

Я не настаиваю. Кладу голову ему на грудь и прикрываю веки. Лежу, стараясь дышать как можно тише. В душе сумбур. Я не могу потерять Давида. Если он мне изменяет я просто умру.

Я опускаю ладошку ниже, пробираюсь под резинку его боксеров и прикасаюсь к нежной плоти. Давид перехватывает мою руку, возвращает к себе на грудь.

— Не сегодня, малыш. Я устал.

Рот наполняется горечью. Он меня не хочет?

Сердце стучит так сильно, что звук отдает в висках. Со страхом ожидаю завтрашнего дня.

— Ты утром на работу? — спрашиваю его.

— Угу, — сонно отвечает Давид.

— Я тоже рано уеду. Нужно кое-что в университет завезти.

— Хорошо.

Давид засыпает, мне же никак не удается. В голове прокручиваются разные варианты развития событий. Я молюсь, чтобы Алена оказалась всего лишь злобной бабой, у которой желание заполучить чужого мужчину пересиливает здравый рассудок.

С первыми лучами солнца я осторожно высвобождаюсь из объятий Давид. Не могу отказать себе в удовольствии немного понаблюдать за ним спящим. У него такое умиротворенное лицо, расслабленное.

Я касаюсь подушечками пальцев его губ. Почти невесомо. Сколько удовольствия мне они подарили — не сосчитать.

Спешу принять душ и одеться. Когда Давид выходит из спальни, я уже обуваюсь у входной двери.

— Я убежала. Прости, но сегодня без завтрака, — с трудом выдавливаю из себя улыбку. Нервничаю жуть как.

— Ничего страшного, я что-то придумаю. Хорошего дня.

— И тебе, — дергаю за ручку двери и выхожу в подъезд, не оборачиваясь.

Быстро спускаюсь по ступенькам. Снимаю блокировку со своего внедорожника. План предельно прост. Отгоню свою машину в соседний двор, чтобы Давид не смог увидеть ее, потом вызову такси и буду караулить мужа на выезде из нашего двора. Ощущение, словно я играю в детектива, главное чтобы Давид хвоста не заметил.