Не буди…
Шрифт:
Краем глаза он успел заметить, как Дима положил руку на плечо невесты.
Васька вошел уже увереннее. Но все равно остановился на пороге. Девочка сидела на кровати, обхватив плечи и отвернувшись в угол. На людей Даша никак не реагировала. Хоть бы Земин стоял перед ней, хоть бы сам товарищ Берия.
– Здравствуй, однофамилица! – бодро поздоровался Василий. – Можно я войду?
Ответа не было, но девочка вдруг вздрогнула.
Он сразу уловил: в комнате витало нечто. Оно было невидимым и неосязаемым. Не сущность, не мысль. Нечто в самом воздухе, как будто оно имело собственное сознание,
– Дашенька, это Василий Андреевич Земин. Поздоровайся! – подала голос из коридора Катерина, но войти Василий жестом запретил.
– Здравствуйте, – очень тихо проговорила Даша Зимина.
«Значит, не совсем закрылась, с медсестрами общается, просьбы слышит».
Заметив намерение друга, он сказал, не оборачиваясь:
– Димка, лучше стой там. А то, чего доброго, отхожее ведро ненароком перевернешь или споткнешься на ровном месте!
Девочка опять вздрогнула всем телом.
Повисла недолгая пауза. Затем она словно решилась спросить:
– Почем вы такое знаете?
– Я сказки люблю. И читал много книжек всяких. Бывал везде, и там тоже сказки разные слушал. Так что много всего знаю, Дашуля.
Она слегка развернулась к нему. Так, едва-едва, просто намек на готовность говорить.
– Хочешь, я и тебе кое-чего расскажу, а? Сказку или миф древний. А хочешь, книжку принесу? Здесь ведь так скучно. Сидишь, вот, целыми днями одна. Да-а… И никто не придет словом обмолвиться. А ночами выть хочется. Смотришь на луну и думаешь, как бы так меня поскорее бог прибрал. Да, Дашуля?
Девочка всхлипнула, шмыгнула носом.
– А те, кто приходят, они не смотрят. Нет, приносят еду, и все. Не остаются поговорить, в глаза не глядят. Пришли – ушли. И с каждым днем ты понимаешь, что больше никого в мире нет, кроме тебя. Один-одинешенек. Ни-ко-го.
Василий сделал пару аккуратных шагов ближе к Даше.
Дима в этот момент также вошел в комнату, принес стул Земину, на, мол, присаживайся. Тот отрицательно покачал головой со словами:
– И тебе не советую. Вдруг чего… Верно, Дашуля? Подломится ножка у табурета?
Она печально и тихо ответила:
– Подломится.
– Вот и я о том. Сама все уже поняла, насколько могла, умница. Да только рассказать некому. Никто не хочет ни послушать, ни поболтать. Разве только вон, Катерина, да кто-то из девочек. Так что же случилось, а? Нормально ведь было до… Дай угадаю, до дня рождения?
Димка, не зная, куда деть стул, поставил его в самую середину помещения, помялся. Но присесть не решился. Опасливо облокотился о спинку. Земин как в воду глядел – треклятая ножка треснула, отчего Дима едва не упал. Ругнувшись вполголоса, он схватил остатки и вынес их в коридор. Возвращаться не спешил.
– Катерина, не зайдете к нам? – спросил Земин, видя, что девочка отмалчивается.
Медсестра вошла и приблизилась к кровати. Затем аккуратно присела на краешек и погладила Дашу по плечу. Та немедленно повернулась, обняла девушку и, наконец, посмотрела прямо на Василия.
Одним глазом.
Ему очень захотелось клацнуть
Русые волосы девочки были немыты и неровно обстрижены так, чтобы челка прикрывала правую сторону лица. Со стороны и мимоходом можно и не заметить. Однако вблизи все было очевидно. Правая глазница зашита, а над бровью и под нижним веком виднелся рубцеватый шрам. Как будто от когтя – не от ножа.
«Наверное, самая популярная прическа здесь», – пришла глупая мысль.
– Даша сама мало что рассказала, – проговорила Катерина, поглаживая девочку. – Она назвала имя-фамилию, да и все. Кое-что узнали от людей, что привезли ее сюда.
– Значит, все-таки это началось после дня рождения, да, Дашунь? Давай еще погадаю, недели две-три назад?
Она кивнула:
– Шестого октября.
– Ага. Тогда ты, наверное, вспомнила что-то такое хорошее. Что-то из детства…
– Я вспомнила, как мы с мамой и папой ездили в город. Сюда, в Моршанск. На прошлый мой день рождения. Ходили в парк и ели мороженое. И вообще…
Она всхлипнула.
– А что произошло с девочками? С Зиной, Тосей и Валей?
Даша сразу же нахмурилась:
– Сами виноваты.
– Издевались, – уточнил Василий.
Даша отвернулась, уткнулась в плечо Катерины. Медсестра помалкивала, но само ее присутствие успокаивало девочку, расслабляло. Ощущение напряженности утихло, но не исчезло совсем, потому Земин старался не давить.
– Они как-то в туалете… Толкались, обзывались. Психичкой, там, и…по-всякому. – Она перестала всхлипывать. Нет, девочка не боялась и не собиралась плакать. Наоборот, в ее голосе Василий вдруг уловил намек на обиду, злость и некое удовлетворение. – Они говорили, что я тут останусь навсегда. Что я больная, и никому не нужна. А их на Новый год родители заберут. Что всех других заберут, а я, дура, одна тут буду.
– И что ты сделала? – спросил Василий.
– Я не стала сдерживаться.
И замолчала.
Однако Земин обязан был уточнить еще кое-что. Не мог не узнать этого. Для полноты картины.
– А называли они тебя, небось…
– Лихо. Чаще всего. Или Дашка-кривая.
Дима вдруг решил приоткрыть окно со словами:
– Что-то тут жарко совсем. Я откро…
Он потянулся к форточке, а Василий не успел его остановить. Стекло выскочило из рамы и разлетелось по полу миллионом осколков-искорок, оставив звенящее эхо.
Девочка испугалась звука и вновь уткнулась Катерине в плечо.
– Дашуля, не бойся. Это просто стекло. Все хорошо, – успокаивала ее медсестра.
– Дашенька. Ты сильная и смелая. А на этих не обращай внимания. Тем более, ты им отомстила. Ты сильная. Ты умница. Но!
Катерина резко посмотрела на Василия, мол, что вы такое говорите!
Он помедлил и тоже приблизился к девочке, присел на корточки, заглянул в единственный глаз.
– Дашуля, я знаю, каково сидеть вот так, взаперти. Я обещаю, что привезу тебе книжку сказок. Это будет твой подарок на день рождения. Но ты должна пересилить себя, как бы не боялась, и все рассказать. Что случилось с твоими родителями? И как ты потеряла глаз? А Катерина принесет нам чаю с баранками. Правда, Катенька?